Тигр Фигас проснулся оттого, что его полоски чесались. Не просто чесались — пульсировали! Как будто внутри них кто-то включил крошечные барабаны и теперь играл: «та-ра-рам! та-ра-рам!»
— Эй, полоски, вы чего? — пробурчал Фигас, почесывая бок. — Я ещё сплю!
Но полоски не слушались. Они начали светиться — сначала тускло, как старый фонарик, а потом ярко-ярко, прямо как радуга после дождя. И вдруг… бумс! — одна из полосок отвалилась и повисла в воздухе, как лента.
— Опа! — сказал Фигас, глядя на неё. — Это что, шутка?
Лента закружилась, завертелась и превратилась в пузырь. А из пузыря вылетел голос:
— Привет, Фигас! Я — Краска! Волшебная Краска!
— Ты… краска? — удивился тигр. — А зачем ты у меня из полоски вылезла?
— Потому что ты сегодня должен раскрасить Скуку! — заявила Краска, сверкая всеми цветами сразу. — Она приползла в Джунгли и превращает всё в серое!
Фигас огляделся. Действительно, листва на деревьях стала тусклой, как старый носок. Попугай Кеша теперь был не зелёно-жёлтым, а… серо-мышиным. Даже река текла мутной, как чай без сахара.
— Ух ты, — прошептал Фигас. — Это же ужас!
— Именно! — воскликнула Краска. — Только ты можешь это остановить! У тебя — самая яркая душа в джунглях! Ну, или почти самая. Ленивый Броненосец тоже очень яркий, но он всю жизнь в пижаме.
Фигас выпятил грудь:
— Тогда в путь! Где эта Скука?
— Ищи её там, где никто не смеётся, — сказала Краска и юркнула обратно в полоску. — А я — с тобой! Только не чихай сильно, а то я опять выскочу!
Фигас потрусил по тропинке. Первым делом он встретил муравьёв, которые тащили крошки хлеба. Но они шли медленно-медленно и ни слова не говорили.
— Привет, ребята! Почему такие грустные? — спросил Фигас.
— Мы не грустные, мы… серые, — ответил главный муравей. — Скука была. Теперь мы работаем, но не веселимся. Раньше мы пели: «Топ-топ, грузим клад! Хватит нам и восьми лап!» А теперь — тишина.
Фигас задумался. Потом встал на задние лапы, помахал передними и запел:
— Топ-топ, грузим клад!
Хватит нам и восьми лап!
А кто лентяй — тот в обед
Получает только бред!
Муравьи замерли. Потом один хихикнул. Потом другой. А потом все разом заорали:
— УРА! ЦВЕТ ВЕРНУЛСЯ!
И правда — их панцири снова заблестели чёрным с синим отливом, как ночное небо.
— Отлично! — сказал Фигас. — Одна победа!
Дальше он добрался до поляны, где обычно играли зайцы. Но сейчас они сидели рядком, как статуи.
— Зайцы! Что случилось? — спросил Фигас.
— Нам не хочется прыгать, — вздохнул длинноухий. — Всё одно и то же: прыг-прыг, бух-бух. Скука.
— Ага! — сказал Фигас. — Значит, надо придумать новое!
Он достал из-за уха волшебную кисточку (оказывается, она там была всё время!) и махнул ею. На земле появились следы — не зайчьи, а… крокодильи!
— Бежим по чужим следам! — закричал Фигас. — Представим, что мы крокодилы! Шлеп-шлеп-шлёп!
Зайцы переглянулись. Один встал на задние лапы и начал «плыть» по траве:
— Гав-гав! Я самый страшный крокозябра!
Все рассмеялись. И в этот момент их ушки снова стали белыми, а бока — светло-серыми, как первый снег.
— Ещё одна победа! — радостно сообщил Фигас своей полоске. — Ты как, не выпадаешь?
— Пока нет, — ответила Краска. — Но Скука уже рядом. Чувствуешь? Воздух стал тяжёлым, как старый плед.
На краю джунглей стоял домик. Он был серый, окна — закрыты ставнями, на крыльце — скамейка без подушки.
— Вот она, — прошептала Краска. — Скука живёт здесь. Но будь осторожен: она не злая, просто… очень уставшая.
Фигас подкрался и тихонько постучал.
— Кто там? — раздался скрипучий голос.
— Это я, Фигас! Можно войти?
Дверь скрипнула. На пороге стояла… старушка с огромными очками и халатом, расписанным… ничем. Совсем пустым.
— Ах, тигр, — вздохнула она. — Я — Скука. Прости, что всё серо. Просто мне так одиноко. Никто не приходит, никто не поёт, никто не рисует. А когда было весело, я уходила. А теперь… я не знаю, как вернуть цвета.
Фигас задумался. Потом сел рядом и сказал:
— А давай я тебе нарисую что-нибудь?
— Ой, не надо, — вздохнула Скука. — У меня всё есть. Только не хватает… радости.
— Так давай сделаем её сами!
Фигас взмахнул кисточкой. Из его полосок вылетели искры — жёлтые, синие, алые! Они закружились в воздухе и начали рисовать: цветы на стенах, рыбок в аквариуме (которого раньше не было!), солнце на потолке.
— Ой! — ахнула Скука. — Это… красиво!
— А теперь ты попробуй! — сказал Фигас, протягивая кисточку.
Скука робко взяла её и провела по полу. Появилась тоненькая зелёная линия. Потом — красная точка. Потом — целый водопад разноцветных капель!
— Ха-ха! — засмеялась она. — Я рисую!
И в этот момент вся комната вспыхнула цветами. А снаружи — деревья, трава, даже облака — стали яркими, как в первый день мира.
— Ура! — закричал Фигас. — Цвета вернулись!
Скука обняла его (очень осторожно, потому что тигры — крупные):
— Спасибо, Фигас. Я больше не буду серой. Я буду… Скукой, которая умеет отдыхать, а не портить праздник.
— Отлично! — сказал Фигас. — А теперь — танцы!
Он запрыгал, как попугай, замахал лапами, как осьминог, а потом вдруг сел и начал чесаться, как собачка.
— Это танец «Я — не знаю, что делаю, но весело»! — объяснил он.
Все животные, которые собрались вокруг, начали танцевать свои странные танцы. Даже муравьи выстроились в цепочку и закружились, как карусель.
А Краска, тихонько шепнула:
— Знаешь, Фигас, настоящая волшебная краска — это не в полосках. Она — в сердце. А ты её щедро раздаёшь.
Фигас улыбнулся и посмотрел на закат, который сегодня был особенно розовым, как клубничное мороженое.
— Ну что ж, — сказал он. — Завтра, может, будем раскрашивать дождь?
И все животные закричали:
— ДА!!! 🌈🎨🐯🎉
