Тигр Фигас проснулся от странного пыхтения над ухом. Открыл один глаз — а там, прямо в полосатой шерсти, сопит крошечное серое облачко размером с булочку.
— Эй! — фыркнул Фигас, стряхивая его с носа. — Ты кто такой и почему ты… вкусный?
— Я не *такой*, я *такое*! — обиделось облачко голосом, как будто кто-то жуёт хрустящий салат. — Меня зовут Пых, и я твой! Ты меня вырастил!
— Я? Когда?! — удивился Фигас, почесывая за ухом. — Я же спал! Я только мечтал… о луже, где плавают радужные лягушки…
— Вот именно! — выпрямилось Пых. — Ты мечтал так тепло, что из мечты выросло *я*! А теперь мне нужно расти, иначе я растаю до обеда!
Фигас задумался. Он любил мечтать. Особенно — о дожде из мармеладных капель и о том, как бы научить бабочек играть в прятки. Но чтобы мечты превращались в настоящие облака — такого ещё не было!
— Ладно, — сказал он решительно. — Будем тебя выращивать. Как это делается?
— Нужны три вещи: смех, радость и один запах, который делает щекотку в носу, — важно объяснил Пых, подпрыгивая на месте, как воздушный шарик на ниточке.
— Щекотка в носу? Это легко! — воскликнул Фигас. — У меня в норке стоит банка с сушенными цветами баобаба. От них чихаешь, как паровоз!
Он помчался домой, но, когда открыл дверь — о ужас! Банка была пуста.
— Кто-то всё съел! — ахнул он. — Осталась только этикетка: «Не для еды. Вызывает весёлые чихи».
— Ой-ой, — прошептал Пых. — Без этого запаха я не вырасту. Я уже чувствую, как становлюсь прозрачным…
И правда, сквозь него стало видно дерево за окном.
— Не переживай! — сказал Фигас, хотя сам начал волноваться. — Найдём другой запах! Главное — не таять!
Он выбежал во двор и стал обнюхивать всё подряд.
— Цветы? Пахнут, как тапки после прогулки.
— Грибы? Как старый сыр с сюрпризом.
— Мох? Как бабушкин свитер…
Ничего не вызывало щекотки!
Вдруг с дерева раздался смешок:
— Хи-хи! Ты нюхаешь, как поросёнок на ярмарке!
Это был попугай Чики-Брики, известный тем, что всегда знает всё и чуть-чуть преувеличивает.
— Чики-Брики! — взмолился Фигас. — Мне нужно что-то, от чего чихнёшь и сразу хочется смеяться!
— Ага! — гордо вскинул хвост попугай. — Это пух ленивого одуванчика! Растёт только на вершине холма Смеющихся Ветров. Но туда ведёт путь, где всё двигается!
— Двигается? — насторожился Фигас.
— Ну да! Трава прыгает, камни катятся, а деревья чешутся корнями! — чирикнул Чики-Брики. — И главное — нельзя смеяться. Если рассмеёшься — путь исчезнет!
— Что? Нельзя смеяться? — ахнул Фигас. — Но как же я без смеха?!
— Именно поэтому никто не добирается! — важно заключил попугай. — Ну, попробуешь?
— Попробую! — сказал Фигас, глядя на почти невидимое Пых. — За друга можно и потерпеть.
Он отправился к холму. И действительно — трава тут прыгала через него, как живая! Один стебелёк даже щекотнул под мышкой.
— Ха… ха… — сжал губы Фигас. — Не смейся… не смейся…
Камень покатился мимо, изображая медведя:
— Ур-р-р! Я грозный зверь! Боись меня! — проскрежетал он.
Фигас закрыл глаза. Но услышал, как камень споткнулся о муравейник и грохнулся в лужу: «Плюх!»
— ХА-ХА-ХА! — не выдержал Фигас.
И тут же весь путь исчез. Перед ним была просто голая поляна.
— Ой-ой-ой, — прошептал Пых, совсем прозрачный. — Я почти… кончаюсь…
Фигас почувствовал, как внутри что-то сжалось. Он не мог допустить, чтобы его первое облако исчезло!
— Подожди, — сказал он. — А что, если… не сдерживать смех, а *поделиться* им?
Он вспомнил, как смеялись зайцы, когда он случайно надел уши задом наперёд. Как хохотали муравьи, когда он пытался танцевать на одной лапе. Как ржала река, когда он прыгал по камням и плюхался в воду.
Он глубоко вдохнул — и рассмеялся громко, звонко, от самого живота:
— Ха-ха-ха-ХА-ХА!
Смех полетел по поляне, как волна. Трава замерла. Камни перестали катиться. Даже ветер замедлил бег.
И тут — бум! — перед Фигасом возник путь, но теперь он светился мягким золотым светом.
— Поздравляю! — раздался голос. — Ты прошёл испытание *по-новому*. Смех — не враг пути. Он — ключ!
Это был старый пень по имени Дедусь Пень, который, оказывается, был хранителем холма.
— А почему раньше нельзя было смеяться? — спросил Фигас, шагая по светящейся тропе.
— Потому что все пытались быть серьёзными, как дубы. А смех — самый лёгкий шаг. Он помогает летать!
На вершине холма рос один-единственный одуванчик. Но какой! Его пух был не белым, а разноцветным — как радуга после дождя.
Фигас осторожно сдул пушинку. Она закружилась в воздухе — и вдруг запахло… как будто кто-то щекочет нос перьями, смешанными с солнцем!
— А-а-а-чхи! — чихнул Фигас. — А-чхи-чхи! Ха-ха-ха!
Пых тут же начал расти. Он стал больше, пушистее, и на его боках появились маленькие глазки и улыбка из молнии.
— Я вырос! — радостно пыхтел он. — Теперь я могу дарить дождик тем, кто хочет плакать от радости!
— Здорово! — улыбнулся Фигас. — А можно тебе научить других мечтать так, чтобы у них тоже вырастали облака?
— Конечно! — сказал Пых. — Только надо мечтать тепло. И не бояться чихать.
С тех пор в джунглях появилось много маленьких облаков. Одно пахло ванилью, другое — как свежескошенный клевер, третье — как смех малыша-енота.
А Фигас каждое утро смотрел в небо и говорил:
— Ну что, Пых, сегодня будем расти?
И Пых отвечал:
— Всегда, Фигас. Всегда.
☁️💛🐾
