В самый разгар весеннего утра, когда солнце только-только научилось щекотать листья, а роса ещё не решила, капать ей вниз или взлететь паром, на опушке проснулась Ольха.
— Ах… — протянула она, потягиваясь всеми веточками. — Какой чудесный день для новых идей!
Ольха была не просто деревом. Она умела мечтать вслух. Её мечты пахли медом, звучали как колокольчики и иногда превращались в маленькие светящиеся шарики, которые отскакивали от коры и уплывали в лес, будто мыльные пузыри.
Сегодня её мечта была особенной: «Хочу научиться петь так, чтобы поётки замолкали от восторга».
— О, это будет громко! — прошептала она и тут же закашлялась, потому что в рот залетел мотылёк.
— Фу! Кто там? — фыркнула Ольха, стряхивая насекомое.
— Я! — раздался голос из травы. — То есть… я здесь!
Из-под кочки высунулась круглая голова с большими глазами и улыбкой до ушей.
— Это я, Лягушонок-Мечтатель! — представился он, выпрыгнувая на камешек. — Я слышал, как ты мечтаешь. У тебя голос, как у хорового дождя!
— Правда? — обрадовалась Ольха. — А я думала, у меня просто першение.
— Нет! — воскликнул Лягушонок, подпрыгивая. — Ты должна стать певицей! Но… есть одна проблема.
— Какая?
— Чтобы петь по-настоящему, нужно найти Голосовую Росу. Она появляется только раз в сто лет, когда первые лучи касаются вершины Дремучего Холма. А сегодня как раз тот самый день!
— И где этот холм? — спросила Ольха, уже расправляя ветви, как крылья.
— За Трясиной, через Звенящую Поляну и мимо Старого Пня, который считает себя компасом, — ответил Лягушонок, гордо выпятив грудь. — Я знаю дорогу. Я всю жизнь мечтал о ней!
— Тогда в путь! — заявила Ольха. — Только… ты не боишься Трясины?
— Боюсь? — фыркнул Лягушонок. — Я в ней живу! Просто вчера переехал на другую кочку. Эта мягче. И вкуснее.
— Вкуснее?!
— Ну, там мошкара со специями…
Они двинулись в путь. Лягушонок скакал впереди, как маленький зелёный мячик, а Ольха шла следом, стараясь не задеть ветками бабочек, которые, кажется, специально кружили у неё над головой, чтобы не пропустить приключение.
— Эй, ветер! — крикнула она. — Не мог бы подуть помягче? У меня мечта на ветке болтается!
— Ой, извини! — зашептал ветер и стал дуть в другую сторону, случайно сдув шляпу с муравья-лесника.
— Вот те раз! — пробурчал муравей, гоняясь за шляпой. — Сегодня даже воздух шалит!
Добрались до Трясины. Гладкая, как желе, поверхность покачивалась, и на ней сидел огромный жук в очках.
— Добрый день, — сказал он важно. — Я — Жук-Переправщик. Перевожу всех, кто знает пароль.
— Пароль? — удивилась Ольха. — А какой?
— Назовите три слова, которые начинаются на «м» и связаны с мечтой!
— Малина! — выпалил Лягушонок. — Мост! Мячик!
— Мячик? — нахмурился Жук. — При чём тут мячик?
— Ну… я мечтаю, что однажды смогу прыгнуть на него и улететь к облакам! — объяснил Лягушонок. — Он упругий. И блестит.
Жук задумался. Потом кивнул.
— Принято. Мечтатель проходит бесплатно.
— А я? — робко спросила Ольха.
— Вы тоже можете пройти. Только платите одной хорошей мечтой.
— Ой! — ахнула Ольха. — Но они такие хрупкие…
— Не беспокойтесь, — улыбнулся Жук. — Я их не ем. Я коллекционирую. Вот, смотрите.
Он открыл крышку на спине, и внутри сверкали сотни крошечных светящихся шариков — чужие мечты.
— Красиво… — прошептала Ольха. — Возьмите ту, где я хочу научиться танцевать под дождём.
Жук бережно принял мечту, и тут же из трясины вырос мост из переплетённых корней.
— Проходите! — провозгласил он. — И помните: мечты — не валюта, но иногда ими можно оплатить путь.
На Звенящей Поляне всё пело. Трава — как колокольчики, камни — как гусли, а цветы издавали звуки, будто кто-то теребил струны арфы.
— Ого! — восхитился Лягушонок. — Здесь даже почесаться — и то мелодия получится!
Но в центре поляны стоял Старый Пень, и он был чем-то недоволен.
— Направо — топь! — бубнил он. — Налево — яма! Прямо — вообще нельзя! А назад — я забыл, зачем мы вышли!
— Мы ищем Дремучий Холм! — сказала Ольха.
— Холм? Холм! — завертелся пень. — Ах да! Он за тем кустом, что чихает каждые пять минут.
— Чихает?
— Ну да! Это Куст-Аллергик. Реагирует на пыльцу. Когда чихнёт — все листья взлетают, и тогда виден путь.
— А как его заставить чихнуть? — спросил Лягушонок.
— Предложи ему пощекотать нос, — посоветовал Пень. — Он любит щекотку.
Лягушонок подкрался к кусту и осторожно коснулся его веточкой.
— Щекотно?..
— А-а-а-ЧИ-ХЫ-Ы-Ы! — взревел куст, и с него взметнулось облако листьев, открывая тропинку к холму.
— Ура! — закричали друзья.
Поднимались они долго. Ольха уставала, но не сдавалась. Иногда она шептала себе: «Я могу. Я мечтаю. Я почти певица».
Когда достигли вершины, солнце как раз коснулось самой высокой травинки.
И тут случилось чудо.
С каждой травинки, с каждого камня, с самого воздуха начала стекать каплями Голосовая Роса — серебристая, дрожащая, переливающаяся всеми цветами радуги.
— Быстрее! — прошептал Лягушонок. — Надо поймать хотя бы одну каплю!
Ольха протянула лист, но капля скользнула мимо.
— Ой! — вскрикнула она.
Лягушонок прыгнул, поймал каплю лапками — и тут же sneeze! — чихнул от щекотки.
Капля взлетела вверх… и упала прямо в раскрытую шишечку Ольхи.
Тишина.
Потом — первый звук.
Не крик. Не вой. А песня.
Она была тихой, как шорох листьев, и глубокой, как эхо в ущелье. Пели все деревья вокруг. Пели птицы. Даже Трясина затихла, покачиваясь в такт.
— Ольха! — прошептал Лягушонок, вытирая слезу. — Ты… ты поёшь сердцем!
— А ты помог мне его найти, — улыбнулась она.
С тех пор каждый год, когда солнце касается холма, Ольха поёт. А Лягушонок-Мечтатель сидит рядом и добавляет:
— Ла-ла-ла-ля! — и у него получается, как будто дождь играет на лилиях.
А если вы вдруг услышите эту песню — знайте: рядом мечтатели. И они зовут вас присоединиться.
