В самый туманный рассвет, когда капли росы ещё только решались скатиться с листьев, в чаще леса проснулось Дерево Которое Помнило Всё.
— Ох… — вздохнул его ствол, и листья зашуршали, как старые страницы. — Сколько же это было веков? Три? Пять? А может, семь с половиной?
Оно не просто помнило своё имя — Тисик, — оно помнило всё: как первый жук полз по коре, как падали звёзды в далёком году, когда лес был совсем маленьким, и даже то, что сказал мальчик Митяй триста лет назад: «Я обязательно вернусь!» (Правда, не вернулся.)
Но однажды утром Тисик понял, что кое-что исчезло из его памяти.
— Где моё Смеховое Зерно? — ахнул он. — То самое, которое я спрятал в дупле в год, когда белки научились прыгать через лужи!
Без Смехового Зерна дерево начало грустить. Его ветви опустились, листья стали серыми, а голос стал похож на шорох старого картона.
— Нельзя так! — сказал вдруг кто-то сверху. — Без смеха лес — как бутерброд без варенья!
— Это ты, Чик? — поднял ветви Тисик.
— Ну а кто ж ещё? — хмыкнул говорящий воробей, приземлившись на ветку. — Я тут каждое утро чищу перья о твою кору. Хотя сегодня она какая-то… плаксивая.
— Пропало моё Смеховое Зерно! — прошелестел Тисик. — Без него я забуду, как радоваться. А если я забуду, кто напомнит лесу?
— Ой-ой-ой! — Чик закружился в воздухе. — Тогда надо искать! Но где? За тысячу лет ты мог его потерять где угодно!
— Не где угодно, — задумчиво прошептал Тисик. — Я помню, что положил его в дупло. Но теперь там только паутина, одна старая шляпа и… эм… три камешка с надписью «Не трогать».
— Значит, кто-то его взял! — выпятил грудь Чик. — Наша задача — найти вора! Или, может, просто наша задача — найти зерно. Воры — это уже детали.
— Давай начнём с соседей, — предложил Тисик. — Может, кто видел?
Первым делом они навестили Пенька — самого древнего пня в округе, который помнил времена, когда грибы играли в прятки.
— О, Тисик! — прогудел Пенек, покачиваясь. — Пришли за советом? У меня как раз свежие: «Не пей воду из лужи после дождя» и «Избегай гусениц в пятницу».
— Мы ищем Смеховое Зерно, — объяснил Чик. — Оно было в дупле у Тисика.
— Ах, да! — вдруг вспомнил Пенек. — Было такое! Маленькое, круглое, сияло, как солнце в луже. Унесла его Гульза — летучая мышь с плохим зрением, но отличным обонянием.
— Зачем ей смех? — удивился Тисик.
— Она думала, что это жёлудь с запахом бананов, — вздохнул Пенек. — Но потом поняла, что жёлуди не хихикают, когда их щекочут.
— Быстро к Гульзе! — воскликнул Чик и взлетел. — Я знаю, где она живёт — в пещере под Весёлым Утёсом. Там темно, сыро и… эм… пахнет сыром.
Через полчаса (и три привала для Тисика, потому что деревья не очень быстро ходят) они добрались до пещеры.
— Эй, Гульза! — крикнул Чик. — У тебя случайно нет одного смеющегося семечка?
— А вы точно не кот? — раздался голос из темноты. — В последний раз кот украл мою любимую занавеску!
— Мы не кот! — заверил Тисик. — Я — дерево. Вот, потрогай кору.
Гульза вылетела — маленькая, пушистая, с большими ушами и одним глазом под повязкой (потому что однажды приняла сову за зеркало).
— Ой! Простите! — виновато сказала она. — Я отнесла ваше зернышко в Забытое Болото. Думала, оно пригодится Квакушке — она давно мечтает научиться смеяться.
— Квакушка? Та лягушка, которая всегда говорит: «Буль»? — удивился Чик.
— Именно, — кивнула Гульза. — Она слышала, что смех лечит от осенней хандры. А у неё хандра — каждый сентябрь, октябрь, ноябрь и часть декабря.
— Тогда в болото! — решил Тисik. — Но как? Там топко, влажно и полно комаров-шутников.
— Я вас провожу! — вызвалась Гульза. — У меня есть секретный маршрут: через Грибной Мост и Мятную Поляну!
Дорога оказалась весёлой. На Грибном Мосту росли огромные мухоморы, которые хранили равновесие, рассказывая друг другу анекдоты. Один из них сказал:
— Почему грибы не играют в прятки? Потому что их сразу находят — они все в пупырышках!
— Ха-ха! — фыркнул Чик. — Ну и глупость!
На Мятной Поляне их встретил ветер по имени Пых.
— Эй, путники! — закружился он. — Хочешь стать свежим? Прыгни в мяту! Раз! Два! Три!
Чик прыгнул. И тут же sneezed:
— Апчхи! Теперь я пахну как зубная паста!
Наконец они добрались до болота. Квакушка сидела на кувшинке, смотрела в лужу и тихо булькала.
— Квакушка! — позвал Тисик. — Ты не видела маленькое светящееся зёрнышко?
Лягушка подпрыгнула.
— Буль?! — воскликнула она. — Ага! Вот оно!
Она достала из-под листа крошечное зёрнышко, которое тут же захихикало: «Хи-хи-хи!»
— Я не стала его есть, — сказала Квакушка. — Потому что поняла: если я возьму чужое счастье, моё собственное никогда не придет.
Тисик мягко взял зерно ветвями.
— Как же ты умна, Квакушка! — сказал он. — Знаешь, может, смех — это не то, что можно украсть. Его можно только подарить.
Он аккуратно положил зерно себе в дупло. И в тот же миг — бум! — по лесу разлился звонкий, детский смех.
Листья Тисика снова стали зелёными. Ветви распрямились. А из дупла полился свет, как будто внутри горело солнце.
— Ура! — закричал Чик, кувыркаясь в воздухе. — Смех вернулся!
— А знаете что? — сказала Гульза. — Давайте устроим праздник! Пусть весь лес узнает, что счастье — не в том, чтобы иметь, а в том, чтобы делиться.
И тогда Тисик сделал самое неожиданное: он стряхнул с себя одно Смеховое Зернышко — новое, только что родившееся в его сердце — и протянул его Квакушке.
— Возьми. Пусть твой «буль» станет «ха-ха»!
Квакушка осторожно взяла зернышко… и вдруг — хи-хи! — рассмеялась. Первый раз в жизни!
С тех пор в лесу появилось новое правило: каждое дерево, которое чувствует в себе много радости, отращивает одно Смеховое Зернышко и отдаёт его тому, кто больше всего в нём нуждается.
А Тисик? Он по-прежнему помнит всё. Но теперь в его памяти самое тёплое место — это момент, когда лягушка впервые засмеялась.
— Вот это, — шепчет он ветру, — я никогда не забуду. 🌳💛
