В самый ясный рассвет, когда туман ещё лениво полз по верхушкам деревьев, а солнце только-только запускало золотые лучи между ветвями, дракон Амка проснулся от странного запаха — сладкого, древесного и немного пряного, как будто кто-то печёт пирог из коры и мёда.
— М?.. — Амка чихнул раз, потом второй. — Это что ещё за чудо?
Он потянулся всеми четырьмя лапами, расправил крылья (один чуть подгорел, когда он вчера пробовал жарить каштаны на огоньке) и приземлился прямо на мягкую моховую тропинку.
— Пахнет… как бабушкина шкатулка! — прошептал он, поводя носом. — Только без носков!
И пошёл на запах, как на ниточке. Шаг, ещё шаг — и вдруг: бац! Нос упёрся во что-то деревянное, старое, но очень уютное.
Перед ним стояла Старая Лавочка. Не дом, не хижина — именно лавочка. Только такая, что если присмотреться, у неё были глазки в щелях досок, ручка-подлокотник дёргалась, как хвост, а под скамьей торчали две кривые ножки, будто бы готовые сбежать.
— Ой-ой! — сказал голос изнутри лавочки. — Кто это такой большой и с крыльями?!
— Я — Амка! — гордо выпятил грудь дракон. — Дракон! Охранитель болотных лилий! И любитель сладкого!
— А-а-а, — протянула лавочка. — Тогда понятно. Ты пришёл за Ключом от Зевоты.
— От чего?! — Амка заморгал.
— От Зевоты! — повторила лавочка важно. — Это такое место, где все засыпают от смеха. Но ключ потерян. Его спрятала Соня-мышь, потому что он слишком зевает.
Амка задумался. Он никогда не слышал о Зевоте, но слово «ключ» его заинтересовало. Особенно после того, как лавочка добавила:
— А в Зевоте, говорят, растут смехогрибы — такие, что стоит откусить краешек, и ты хохочешь целый день. Даже если наступил на ногу.
— Ого! — Амка облизнулся. — Мне нужно туда!
— Ну, тогда решай загадку, — сказала лавочка. — Без этого ни один дракон не сядет на меня. Это правило.
— А можно сначала сесть, а потом загадку? — попробовал Амка.
— Нельзя! — отрезала лавочка. — Правила — святое! Вот загадка:
«Я лечу без крыльев, плачу без глаз,
Никуда не уйду, но исчезну в тот час,
Как тепло прикоснётся ко мне…
Что я такое? Ответь по вполне!»
Амка почесал голову. У него там было гнездо одного заблудившегося воробья, но сейчас не до него.
— Это… огонь? — предположил он.
— Огонь плачет? — фыркнула лавочка. — Ну да, когда дождик.
— Это… птица? Без крыльев? — Амка наморщил лоб.
— Подсказка: я бываю утром над болотом, — сказала лавочка мягче.
— А-а-а! — воскликнул Амка. — Это туман!
Лавочка радостно затряслась:
— Правильно! Умница! Теперь можешь сесть… но осторожно, у меня шатаются доски!
Амка аккуратно опустился. Лавочка скрипнула, но выдержала.
— А теперь, — сказала она, — тебе нужно найти три вещи: перышко сна, каплю веселья и след улыбки. Только тогда Соня-мышь отдаст ключ.
— А где их искать? — спросил Амка.
— Перышко сна — у Совы-сони, которая живёт на Самой Верхней Ветке. Каплю веселья — у Ручейка, что хохочет на камнях. А след улыбки… ну, это сложнее. Он остаётся там, где кто-то искренне улыбнулся. Но не каждый видит его.
— Понял! — Амка вскочил. — Лечу!
— И не забудь: нельзя брать силой! Только добротой и умом! — крикнула лавочка ему вслед. — И не жарь мои ножки своим огоньком!
🚀 Амка взмыл в небо. Ветер играл с его крыльями, как с парусами маленького кораблика.
Сова-соня сидела на верхушке старого дуба и громко зевала.
— Хочу… спать… — бормотала она. — Перышко… не отдам…
— Привет! — сказал Амка. — Можно одно перышко? Для добрых дел!
— Хм… — сова прищурилась. — Ответь тогда: почему я не сплю ночью?
— Потому что ты… сова? — рискнул Амка.
— Правильно! — рассмеялась сова. — А я думала, ты не догадаешься! Держи перышко!
Она щедро сбросила белое пушинчатое перо. Амка поймал его в полёте.
🎉 Дальше — к ручейку!
Тот действительно хохотал, перескакивая через камни:
— Ха-ха-ги! Буль-буль-хи! Ой, щекотно!
— Привет, Ручеечек! — крикнул Амка. — У тебя есть капля веселья?
— Конечно! — заискрилась вода. — Но поймай её! Она сама не идёт!
Из потока выпрыгнула крошечная светящаяся капля, закружилась в воздухе и помчалась прочь.
— Эй! Стой! — закричал Амка.
Он гнался за ней, как за бабочкой. Капля залетела в паутину паука-музыканта, тот сыграл на ней ноту «до», и капля зазвенела, как колокольчик.
— Дай мне её! — попросил Амка.
— Только если споешь! — сказал паук, перебирая нити.
Амка затянул:
🎵 «О-о-о, ручеёк, ты мой друг,
Ты смеёшься вокруг!
Если грустно — приди,
Я тебя подлечи!» 🎵
Паук аж подпрыгнул от удовольствия.
— Держи каплю! — сказал он. — За такую песню хоть десять отдать!
✨ Капля легла в ладонь Амки и мягко светилась.
Осталось самое трудное — след улыбки.
Амка летал над лугами, полянками, даже заглянул в муравейник (муравьи как раз смеялись над анекдотом про гриб). Но следов не было.
— Может, его вообще нет? — вздохнул он.
И тут вспомнил: вчера он помог Ёжику собрать шишки. Ёжик тогда так широко улыбнулся, что у него даже колючки заблестели от счастья.
Амка помчался обратно к ёлке.
На одной из иголок висел крошечный, почти невидимый светящийся след — как радужная паутинка.
— Ура! — прошептал он. — Это он!
Сунув все три сокровища в сумку из паутинного шёлка, Амка вернулся к Старой Лавочке.
Под скамьёй, в маленькой норке, сидела Соня-мышь и зевала так, что казалось — проглотит полнеба.
— Вот, — сказал Амка, — всё, что нужно.
Мышь посмотрела на перышко, на каплю, на след… и улыбнулась.
— Наконец-то кто-то принёс всё с добротой. Держи ключ!
Она протянула крошечный деревянный ключ, украшенный цветком одуванчика.
— Где Зевота? — спросил Амка.
— Да здесь же! — рассмеялась Лавочка. — Я и есть вход!
И вдруг распахнулась, как дверь. Изнутри повалил пузырящийся смех, а на полянке выросли десятки смехогрибов — разноцветные, дрожащие, будто вот-вот фыркнут.
Амка съел один кусочек.
— Хи-хи-хи! — закатился он. — Ха-ха! Ой, живот!
Даже Лавочка заходилась скрипучим смехом. А Соня-мышь зевнула — и уснула прямо на грибе.
Амка сидел, смеялся и думал: «Самое ценное — не ключ и не грибы… а то, как много добрых встреч случилось по дороге».
🌙 И когда он улетал домой, луна подмигнула ему, как старый друг.
