Дракон Амка проснулся оттого, что его хвост нарисовал ему усы прямо на морде — толстые, чёрные, как будто углём по щеке провели.
— Эй! — фыркнул Амка, стряхивая с носа пепел. — Ты опять без спроса?
— Я не виноват! — запищал хвост, извиваясь, как змея на сковородке. — Я просто во сне видел кота… а потом вдруг — бах! — и ты уже с усами!
Амка вздохнул. Его хвост всегда был особенным. Не просто хвост, а настоящий художник: рисовал всё, что ни придет в голову — облака, грибы, бабочек, даже раз в шутку нарисовал старушку-ежиху, которая потом неделю сердилась, что «это не она такая большеглазая».
Но сегодня предстояло важное дело. В Долине Цветущего Моха должен был состояться Праздник Света — когда все жители украшают поляны светящимися красками, чтобы пробудить спящие цветы. Амка был главным ответственным за роспись Скалы Радуг. Без него — никуда.
— Ладно, — сказал он хвосту, — но если испортишь картину — будешь мыть лапы неделю!
Хвост взвился, как флаг на ветру:
— Не испорчу! Я лучше всех умею!
И они полетели.
Ветер свистел в ушах, облачка щекотали брюхо, а хвост болтался сзади и напевал что-то про «зелёного слона в лиловом тапке».
Когда они приземлились на поляну, там уже собрались: кролики с баночками светящихся красок, лисята с кисточками из пуха, мудрый старик-бобёр с планом расписи. Все замолчали, увидев Амку.
— Ура! — закричала белочка Пушина. — Прилетел мастер!
— Ну, почти мастер, — пробурчал бобр, поправляя очки на носу. — Если, конечно, его хвост не решит нарисовать вместо радуги… пончик.
Амка фыркнул дымком.
— Сегодня всё будет идеально!
Он подошёл к скале. Гладкая, чистая, как стекло после дождя. Всё готово: эскиз, краски, ожидание…
— Начинаем! — объявил бобр.
Амка сосредоточился. Хвост напрягся, задрожал… и вдруг — пых! — на скале появилось: огромный, пушистый, с одной кривой лапой — кролик в короне.
Тишина.
— Это… кто? — тихо спросила Пушина.
— Я не хотел! — завопил хвост. — Я думал про праздник… а вспомнил вчерашний сон!
Кролики захихикали. Лисята захлопали лапками.
— Красиво! — крикнул малыш-енот. — Только корона кривая!
Амка вздохнул.
— Хвост, ты же обещал!
— Я стараюсь! — всхлипнул хвост. — Но я чувствую… что-то мешает мне рисовать правильно. Будто кто-то шепчет мне в кончик.
Бобр нахмурился, подошёл ближе, потрогал хвост лапой.
— Хм… странно. Здесь… вибрация. Как будто внутри живёт маленький дух-нарушитель.
— Дух?! — ахнул Амка.
— Ну, не обязательно злой, — добавил бобр. — Может, просто шалун. Или, может, хвост слишком давно не отдыхал. Перегрузка фантазии.
— Я устал, — прошептал хвост. — Меня всё время просят что-то нарисовать. Я хочу… просто повисеть спокойно.
Амка опустил голову.
— Прости, хвост. Я забыл, что ты тоже устаёшь.
— Что делать? — спросила Пушина. — Праздник начнётся через час!
— Есть один способ, — сказал бобр. — Нужно пройти к Озеру Зеркал, где живёт Эхо-Рыба. Она знает, как успокоить волшебные части. Но путь туда — через Лес Шепчущих Листьев. Там легко потеряться.
— Я пойду! — сказал Амка. — Хвост мой, значит, и забота моя.
— Я с тобой! — пискнула Пушина, вскочив на спину.
— И я! — добавил енот, цепляясь за хвост (тот взвыл: «Не трогай! Я и так перегружен!»).
И они отправились.
Лес Шепчущих Листьев был густым, тёплым, полным странных звуков. Листья шептали: «Ты не сможешь…», «Зачем тебе это надо?..», «Лучше вернись!»
— Не слушайте! — кричала Пушина. — Это просто ветер играет!
Но однажды хвост вдруг нарисовал прямо на дереве: большую стрелку со словами «ДОМОЙ».
— Стоп! — сказал Амка. — Это не я хотел!
— Мне так хочется спать… — прошептал хвост.
— Мы почти пришли! — сказал енот. — Вон, между камней — блеск!
Озеро Зеркал было круглым, как блюдце, и гладким, как стекло. На его поверхности отражались не только лица, а даже мысли: Амка увидел себя, рисующего радугу, хвост — спящим в облаке, Пушина — танцующей на цветке.
Из воды медленно выплыла рыбка с серебряными чешуйками и глазами, как две лунные капли.
— Здравствуйте, путники, — сказала она голосом, похожим на звенящий колокольчик. — Вы пришли за тишиной?
— Да! — крикнул Амка. — Хвост рисует всё подряд, и он устал!
— А ты, хвост, — спросила Эхо-Рыба, — хочешь рисовать?
— Хочу… — прошептал хвост. — Но не когда все хотят. А когда я сам хочу.
Рыбка кивнула.
— Тогда слушай. Каждое волшебство должно дышать. Ты — не инструмент, ты — часть дракона. Скажи своё «нет», когда устанешь. А он, — она кивнула на Амку, — должен слушать.
Она фыркнула, и изо рта вылетела маленькая искорка. Та зависла в воздухе, как светлячок.
— Это — Слово-Щит. Произнеси его, когда почувствуешь: «Я больше не могу». Слово — «Пуфик-Ля!»
— Пуфик-Ля? — удивился хвост.
— Именно. Оно смешное, но сильное. Потому что смех — лучшая защита от перегрузки.
Амка кивнул.
— Обещаю: буду слушать тебя, хвост.
Хвост дрогнул — и вдруг на воде озера появился рисунок: Амка, Пушина, енот и бобр, держатся за лапы, а над ними — светящаяся радуга.
— Вот… вот это я хотел нарисовать, — прошептал он.
Они вернулись как раз вовремя. Праздник начинался. Скала ждала.
Амка подошёл. Хвост напрягся… но тут прошептал:
— Пуфик-Ля…
И — ничего не произошло. Хвост просто повис, как обычный хвост.
— Подожди минутку, — сказал Амка. — Я сам попробую.
Он взял кисть. И начал рисовать. Не идеально, с кривыми линиями, с пятнами… но с душой. Он рисовал радугу, но не просто цвета — а каждый луч был другим: один — с танцующими зайцами, другой — с летающими рыбами, третий — с хвостом, спящим на облаке.
Когда он закончил, все ахнули.
— Это… это лучше, чем раньше! — воскликнул бобр.
— Потому что это — мы вместе, — сказал Амка, поглаживая хвост.
Хвост улыбнулся (ну, насколько хвост может улыбаться) и прошептал:
— Спасибо, что услышал.
Цветы на поляне раскрылись, засветились, как звёзды. Праздник начался. А где-то в лесу, на дереве, до сих пор красуется кролик в короне. Говорят, ночью он моргает. 🌟🐉🌈
