На вершине Лунного Холма, где трава светилась мягким серебром, а кусты шептали древние загадки, драконёнок Амка сидел на хвосте и моргал глазами цвета весеннего ландыша. Он ждал. Не знал чего — просто ждал. Потому что вчера ночью ему приснился пёс из чистого света, который бежал по небу и оставлял за собой след из звёздных искр.
— Ага! — вдруг воскликнул Амка, когда увидел, как над горизонтом медленно поднимается не луна… а огромный белый пёс из тумана и блесток!
— Ты кто?! — закричал он, размахивая крыльями, будто пытался взлететь от удивления.
— Я Лунный Пёс, — прозвучало тихо, как шуршание осенних листьев. — Меня зовут Серебрян. И я потерял свой голос.
Амка замер. Голос? Как можно потерять голос? У него самого голос был такой громкий, что однажды он случайно разбудил три горы и одну спящую сову-бабушку.
— А где ты его потерял? — спросил он, стараясь говорить потише, чтобы не напугать даже ветер.
— В Зазеркальной Пещере, — вздохнул Серебрян. — Там живёт Эхо, которое копирует всё, но не умеет возвращать. Оно стащило мой голос и теперь говорит только моими словами… да ещё с задержкой!
— Ну это же несправедливо! — фыркнул Амка. — Голос — он как дыхание! Как мороженое без рожка!
— Вот именно, — кивнул Серебрян. — Поможешь?
— Конечно! Только… мы полетим? Или побежим? Или попрыгаем на одной ноге?
— Давай… прыгнем на одной ноге до трёх, а потом полетим, — предложил Пёс, и впервые за долгое время в его глазах вспыхнула искорка.
Они прыгали. Один раз. Два. На третий Амка запутался в хвосте и упал прямо в мягкое облако, которое как раз проходило мимо.
— Упс! — сказал Амка изнутри облака. — Я стал ватрушкой!
— Летим? — спросил Серебрян, уже паря над землёй, как лунная радуга.
И они полетели. Сквозь сонные рощи, где деревья почесывали корнями спину друг другу, мимо реки, которая пела песни в обратном порядке, и над болотом, где лягушки играли в шашки на кувшинках.
Наконец показалась пещера. Чёрная, как ночь без звёзд. Но вход в неё был украшен тысячей маленьких зеркал, в каждом — отражение чего-то забытого: старого смеха, потерянного шнурка, первой слезинки радости.
— Осторожно, — прошептал Амка. — Здесь точно живёт Эхо!
В пещере было тихо. Слишком тихо. Амка шагнул внутрь — и тут же услышал:
— Шагнул внутрь… — раздалось из глубины.
— Ой! — сказал Амка.
— Ой! — ответило эхо.
— Ты что, копируешь меня?!
— Копируешь меня… — донеслось из темноты.
— Это нечестно! Верни голос Серебряну!
— Нечестно! Верни голос… Серебряну… — протянуло Эхо, и вдруг добавило: — …но я его не украл. Я его… одолжил. Чтобы не быть одиноким.
Амка остановился. Он посмотрел на Серебряна, а тот грустно опустил уши.
— Ты хочешь сказать… тебе просто не с кем говорить? — спросил Амка.
— Да, — прошептало Эхо. — Я всегда повторяю. Никто не слушает. Никто не остаётся.
Амка почувствовал, как внутри у него что-то тёплое шевельнулось. Не голод. Не страх. А самое настоящее понимание.
— Знаешь, — сказал он, — а давай я тебе расскажу историю. Просто так. Без повторов. Только для тебя.
Эхо замерло.
— Однажды драконёнок нашёл в лесу камешек, который светился, когда его гладили. Он думал — это волшебство. А потом понял: камешек светился от тепла лапы. От дружбы. От того, что его любят.
В пещере стало чуть светлее. Одно зеркало блеснуло особенно ярко — и из него выскользнул лучик, похожий на голос.
— Это… мой голос? — прошептал Серебрян.
— Да, — сказал Амка. — Но он не хочет уходить. Он хочет остаться здесь. С тобой.
— Что? — удивилось Эхо. — Но я ведь только повторяю!
— А теперь ты можешь начать слушать, — улыбнулся Амка. — Вот, возьми этот голос. Он будет твоим гостем. Вы можете разговаривать. Рассказывать друг другу сказки. Тогда ты больше не будешь один.
Серебрян подошёл к зеркалу и тихо сказал:
— Спасибо. За то, что хранил мой голос. Теперь он может остаться с тобой, если ты хочешь.
Зеркало мягко зазвенело, как колокольчик на ветру.
— Приятно… приятно… с тобой… познакомиться… — произнесло Эхо — и впервые без задержки.
Внезапно пещера заискрилась. Зеркала засияли, и из них начали выходить странные фигурки: потерянные улыбки, забытые мечты, детские шепотки перед сном. Они танцевали в воздухе, как светлячки на празднике.
— Ух ты! — воскликнул Амка. — У тебя теперь целая компания!
— Да, — сказало Эхо, и в его голосе впервые зазвучала собственная интонация. — Я больше не просто повторяю. Я… начинаю говорить.
На обратном пути Серебрян бежал рядом с Амкой, лёгкий, как ветер после дождя.
— Ты знаешь, — сказал он, — я думал, что голос — это только звук. А оказалось, это и смех, и тишина, и умение слушать.
— Ага! — кивнул Амка. — Как мой хвост. Он не только для полёта. Он ещё и для объятий, и для баланса, и чтобы случайно не сесть на что-нибудь важное!
Серебрян засмеялся — и его смех был чистым, как первый снег, и тёплым, как закат.
Когда они вернулись на Лунный Холм, трава светилась в два раза ярче.
— Хочешь, я научу тебя летать по звёздам? — спросил Серебрян.
— А можно с кульбитами? — обрадовался Амка.
— Можно. Но только если ты будешь кричать: «Ура!» — а не «А-а-а!»
— Легко! — воскликнул драконёнок и прыгнул вверх, цепляясь крыльями за первую попавшуюся звезду.
🌟🐉🐾✨
