Дракон Амка проснулся от того, что его нос чихнул так сильно, что с драконьей башни слетел весь мох.
— Апчхи!!!
С потолка посыпалась пыль, из ушей вылетели три испуганных летучих мышки и один очень недовольный воробей по имени Чик.
— Эй! Я только устроился спать! — закричал Чик, стряхивая пыль с крылышек. — Ты бы предупредил, что собираешься чихать, как трёхголовый великан на пыльной атаке!
— Извини, Чик, — пробормотал Амка, вытирая нос лапой размером с подушку. — Это не я. Это… это история.
— Что? — фыркнул воробей. — С чего вдруг истории чихают?
— Ну, ты же знаешь, — сказал Амка, глядя в окно, где за горами медленно поднимался рассвет, — когда кто-то о тебе забывает… или перестаёт рассказывать… тогда становится щекотно в хвосте. А потом — чих!
Чик задумался. Он помнил, как месяц назад старушка Малина рассказывала внукам про «огненного дружелюбного дракона Амку, который танцует под дождём». А теперь дети в деревне шептались про «страшного змея с семью головами», который живёт в скалах.
— Ой-ой, — пискнул Чик. — Похоже, тебя… забывают.
Амка вздохнул. Его сердце, обычно светящееся, как жар-ягода, потускнело. Он любил, когда дети смеются, слушая его приключения. Любимое время — вечер, когда костры горят, и бабушки начинают: «А помните, как Амка помог муравьям перенести целую гору мака?..»
— Надо что-то делать, — решил он. — Надо стать снова историей. Настоящей.
— А как? — заинтересовался Чик. — Может, пролетишь над деревней и выплюнешь конфетный огонь?
— Нет, — покачал головой Амка. — Так делают те, кого боятся. А я хочу, чтобы меня помнили… с добром.
Тут из-под кровати вылез маленький пень — старый друг Амки, дедушка Пенёк, которому было столько лет, что он уже сам не помнил, сколько.
— Хочешь стать историей? — проскрипел он. — Тогда отправляйся к Реке Рассказов. Она течёт там, где заканчиваются горы и начинаются облака. Если ты пересечёшь её по Мостику Из Слов — и если твоё сердце будет чистым, — ты станешь настоящей сказкой. Навсегда.
— А что такое «чистое сердце»? — спросил Амка.
— Это когда ты не для славы действуешь, а просто потому что хочешь помочь, — ответил Пенёк. — Но будь осторожен: на пути тебя ждут три испытания. Не опасные. Просто… хитрые.
Амка собрал свой самый тёплый шарфик (из паутины радужных пауков), положил в сумку кусочек печенья-с-воспоминаниями и полетел.
Первое испытание встретилось сразу за перевалом Зевак.
На дороге лежал огромный камень. Но не простой — разговорчивый.
— СТОЙ! — прогудел камень. — Я — Камень Вопросов. Чтобы пройти, ответь на три загадки. Или… подвинь меня.
Амка попробовал подвинуть. Камень даже не дрогнул.
— Ладно, — вздохнул он. — Говори свои загадки.
— Первая: что легче воздуха, но никто не может удержать больше минуты?
Амка почесал ухо.
— Дыхание?
— Верно! — проворчал камень. — Вторая: что можно сломать, даже не касаясь?
Чик каркнул сверху:
— Обещание!
— Умница, птичка, — улыбнулся Амка. — Ответ — обещание.
— Последняя, — сказал камень. — Что растёт, когда ест, и умирает, когда пьёт?
Амка задумался. Ест — растёт. Пьёт — умирает.
— Огонь! — воскликнул он. — Огонь ест дрова и растёт, а если полить водой — умирает!
— Правильно! — Камень зашуршал и… вдруг раскололся на тысячу маленьких камешков, которые тут же начали петь хором:
— Проходи, герой, проходи, не спеши, ведь добро — не бег, а хорошая душа внутри!
Амка благодарно кивнул и полетел дальше.
Второе испытание ждало у озера Зеркал.
На воде стоял плот из листьев, но до него было далеко. А рядом сидела старая черепаха с очками на носу.
— Привет, — сказала она. — Я — Черепаха Премудрая. Хочешь переправиться? Плати загадкой.
— Какой? — спросил Амка.
— Расскажи мне одну историю. Любую. Главное — чтобы она была твоей.
Амка сел на берег.
— Однажды я увидел, как бабочка не могла выбраться из паутины. Паук был добрый, но занятый. Я аккуратно дунул огоньком — совсем чуть-чуть — и растопил нити. Бабочка улетела, а паук сказал: «Спасибо, что не разрушил мой дом, а помог по-умному».
Черепаха сняла очки и вытерла их платочком.
— Хорошая история. Чистая. Проходи.
Она хлопнула лапой — и листья сами собой собрались в плот, а ветер подул прямо к нему.
На третьем этапе Амка увидел Дерево Без Слов.
Оно стояло посреди поляны, все в листьях, но ни один не шелестел. Ни один звук.
— Это последнее испытание, — прошептал Чик. — Говорят, если ты заставишь его запеть — ты станешь частью вечности.
Амка подошёл. Потрогал кору. Посмотрел на листья.
— Эй, дерево… Ты грустишь?
Никакого ответа.
Он стал рассказывать. О том, как весной цветёт шиповник. Как муравьи строят города. Как ночью звёзды играют в прятки.
Потом он запел. Песню, которую слышал от старика-ветра: мягкую, тёплую, как одеяло.
И вдруг — один листок дрогнул.
Потом второй.
И весь лес зашептал, заволновался, а Дерево Без Слов вдруг залилось песней — звонкой, как колокольчики на ветру.
— Ты вернул мне голос, — прошелестело оно. — За это я подарю тебе имя в ветре.
И в тот же миг Амка почувствовал, как его имя разносится по свету — в шелесте трав, в журчании ручьёв, в детских смехах у костров.
Он добрался до Реки Рассказов. Мостик из слов мерцал, как гирлянда из букв.
Когда Амка ступил на него, буквы сложились в одно слово:
— ДРУГ.
Он перешёл. И в ту же секунду понял: он больше не просто дракон.
Он — история.
Настоящая.
Той ночью, в далёкой деревне, маленькая девочка сказала:
— Бабушка, расскажи про дракона Амку, который помог дереву заговорить!
Бабушка улыбнулась.
— Ах, это долгая история…
А где-то высоко над облаками дракон чихнул — тихо, тепло, как будто кто-то вспомнил старого друга.
— Апчхи!
И с его чешуйки сорвалась маленькая искра, которая упала вниз и стала звездой.
