На краю самого большого облака, что плыло над синим-синим морем, дракон Амка вдруг почувствовал, будто его чешуя стала тяжелее. Не то чтобы плохо — просто странно. Он чихнул, и из ноздрей вырвался не огонь, а целый ручеёк светящихся брызг, как будто кто-то включил фонтан прямо в его груди.
— Ой! — сказал Амка, пытаясь прикрыть нос хвостом. — Это что, простуда у дракона?
— Нет, это не простуда, — раздался голос сверху. — Это ты начал превращаться.
Амка поднял голову. На верхушке его собственного лба сидел маленький старичок в шляпе из ракушки. Он был ростом с птичью ногу и держал в руках зонтик, сделанный из паутины и капель росы.
— Кто вы? И куда мне расти?!
— Я — Морской Пенёк, — важно сказал старичок. — А ты, дракон, становишься островом. Так бывает с теми, кто слишком долго думает о других.
— Я?! Думаю о других?! — возмутился Амка. — Я же дракон! Я думаю о пещерах, о сокровищах, о том, как бы не перепутать жареную картошку с углём!
— А помнишь, как ты спасал морских зайцев от шторма? Как нёс на спине стаю пингвинят через бурю? Как зимой делился своим теплом с замёрзшим китёнком?
Амка почесал лапой за ухом.
— Ну… помню. Но это же просто так вышло!
— Вот именно, — кивнул Морской Пенёк. — Ты не просил награды. Не хвастался. Просто делал добро. А когда доброта становится частью тебя — ты превращаешься в место. В дом. В убежище. В остров.
— Остров?! — Амка вздрогнул. — Но я же летаю! У меня крылья! Я люблю петь песни про горные пики!
— Будешь и дальше петь, — улыбнулся Пенёк. — Только теперь твои песни будут слышны с берегов. А крылья станут мысами. А сердце — вулканом, который греет воду для всех рыб.
— Но я не хочу быть неподвижным! — запротестовал Амка, пытаясь взлететь. Однако крылья уже не слушались. Они медленно опускались, превращаясь в каменные скалы, поросшие мягким мхом.
— Ты не неподвижен, — сказал Пенёк. — Ты просто стал больше. Теперь ты — дом. А дома не убегают. Они принимают.
В этот момент снизу подплыла стайка морских лисят на ракушках-сёрфах.
— Эй, новый остров! — закричали они. — Можно здесь покататься?
— Ну… можно, только аккуратно! — ответил Амка, чувствуя, как его спина становится мягкой травой.
— Ура! Новый парк! — визжали лисята, прыгая по его чешуйкам, которые теперь были как тёплые плиты солнечного камня.
Но тут из глубины моря раздался странный гул: «БУ-У-У-УМ». Вода задрожала. Поднялась огромная тень.
— О нет… — прошептал Морской Пенёк. — Это Глубокий Буль. Он не любит новых островов. Говорит, они «портят вид».
Из воды выплыл гигантский осьминог, но не простой — с восемью трубами вместо щупалец и цилиндром на голове. Он важно поправил очки на щупальце и заговорил басом:
— Вы объявлены вне закона! Острова без разрешения запрещены согласно Уставу Подводного Городского Совета пунктом 7-бис! Уберитесь немедленно!
— Но я не могу убраться! — взмолился Амка. — Я сам не хотел! Это просто… получилось!
— Получилось?! — фыркнул Буль. — У нас тут порядок! Все острова — по расписанию! Сначала коралловый риф, потом песчаная коса, потом — если повезёт — пальмовый мыс! А тут — бац! — дракон-самострой!
Лисята испуганно спрятались за Амкину лапу, которая уже была похожа на холм с цветами.
— Послушайте, мистер Буль, — сказал Амка мягко. — Я не строил себя. Я просто… стал. И если я кому-то мешаю — я уйду.
Он попробовал сдвинуться с места, но только почувствовал, как корни, растущие из его живота, крепко держат его в морском дне.
— Не выйдет, — вздохнул он. — Я теперь прирос.
Буль презрительно фыркнул и полез в свой чемоданчик, доставая длинный документ.
— Приказ о демонтаже! Вам даётся три часа на исчезновение. Или будет применена сила! (Он помахал одним из своих труб-щупалец.)
Тут вдруг с неба свалился комок перьев и приземлился прямо на цилиндр Буля.
— Это мой шляпный момент! — закричал осьминог.
— Простите! — пропищал комок. — Это я — Чик-Чирик, ветреный воробей! Я видел всё! И заявляю: этот остров — лучшее, что случалось с этим морем за сто лет!
— Да кто ты такой?! — завопил Буль.
— Я — инспектор по добрым делам! — гордо заявил Чик-Чирик, расправив перья. — И у меня есть доказательства!
Он вытащил из-под крыла маленькую ракушку, которая светилась.
— Это — Эхо-Ракушка. Она показывает, что было сказано с добрым сердцем. Хотите послушать?
Не дожидаясь ответа, воробей постучал по ракушке. И раздался голос Амки:
— «Держись, малыш! Я тебя не брошу!» — это он говорил китёнку.
Потом: «Кто хочет тёплых камней? У меня их хоть отбавляй!» — это он угощал пингвинов.
И наконец: «Если тебе страшно — просто сядь рядом со мной. Я большой, я защитить могу».
Буль замер. Его трубы поникли. Даже цилиндр стал чуть меньше.
— Хм… — пробормотал он. — Ну… может… быть… один лишний остров… не так уж и плох… если он… добрый.
— А ещё у него будут цветы! — закричал один лисёнок.
— И качели из лиан! — добавил второй.
— И пещера для сказок! — сказал третий.
— И бесплатный обогрев зимой! — пискнул Чик-Чирик.
Буль вздохнул, достал печать и поставил огромную красную отметку на своём документе:
— Разрешено. Постоянное местоположение. С правом на радуги, песни и детские крики «ура!».
Амка почувствовал, как внутри него что-то щёлкнуло. Его сердце стало мягким, тёплым, как солнечный камень. Из его спины начали расти деревья. Из глаз — два маленьких фонтана. А на месте хвоста появился пляж с золотым песком.
— Знаете, — сказал он, глядя на море, — быть островом — это даже лучше, чем быть драконом.
— Почему? — спросил Чик-Чирик.
— Потому что теперь я могу быть домом. Для всех, кто устал. Кто замёрз. Кто хочет просто сесть и посмотреть на закат.
🌞🌊🌳
С тех пор, когда дети на соседних островах не могут заснуть, они смотрят на горизонт и шепчут:
— Спой нам, Амка.
И тогда с моря доносится тихое, тёплое драконье пение. А над водой встаёт светящийся остров, где всегда рады гостям, где растут конфетные деревья, а волны поют в унисон.
🏝️🐉🎶
