Песок в часах сыпался медленно, как будто боялся упасть. Каждая крупинка светилась золотом и пахла солнцем, пальмами и чем-то сладким — как будто кто-то разломил на части самое тёплое воспоминание.
Финик, маленький фрукт с хитрыми глазками и шелковистой кожурой, держал эти часы обеими руками (а может, лапками? Ну, неважно!) и очень старался не дрожать.
— Ой-ой-ой! — пискнул он, когда одна песчинка выскользнула и превратилась в крошечного жареного каштана. — Они же истекают!
— Не истекают, а высыпаются, — поправил его голос сверху. — И это не просто песок. Это Песок Счастья.
На ветке над ним сидел Попугай Пептич, одетый в цветастую шляпу из банановой кожуры и очки из капель манго.
— Если весь песок высыплется, — продолжил он, — счастье в мире станет… обычным. Как тост без масла. Или как праздник без конфетти!
— Ужас! — прошептал Финик. — Надо что-то делать!
— Есть только один способ, — важно кивнул Пептич. — Найти Источник Первого Смеха. Там, где смеялся самый первый ребёнок на свете. Из него можно наполнить часы заново.
— А где он? — спросил Финик, оглядываясь. — В Антарктиде? На Луне?
— Ни то, ни другое! — Пептич щёлкнул клювом. — Он за Тремя Дверями Радости: За Дверью Щекотки, за Дверью Обнимашек и за Дверью Случайных Совпадений.
— Звучит весело! — сказал Финик. — Но… а если я боюсь щекотки?
— Тогда тебе повезло, — усмехнулся попугай, — ведь первая дверь — самая щекотливая из всех!
— Ха-ха, — пробурчал Финик, но пошёл.
Дверь Щекотки оказалась огромной, покрытой пушистыми перьями и смехом, запечатлённым в пузырьках воздуха. Когда Финик подошёл ближе, она захихикала:
— Привет, сладкий! Хочешь пройти? Отгадай загадку: Что летает без крыльев, но смеётся громче всех?
Финик задумался. Он почесал затылок (а заодно и бок, потому что щекотка уже начиналась).
— Эээ… мысль? — предположил он.
— Почти! — Дверь защекотала его под мышкой. — Подсказка: оно появляется, когда ты видишь, как банан падает на голову кому-то… особенно если это серьёзный киви!
— А-а-а! — закричал Финик, подпрыгивая. — Это смех! Смех летает без крыльев!
— Верно! — Дверь распахнулась с хохотом. — Проходи, юный мастер веселья!
Следующая была Дверь Обнимашек. Она была мягкая, как вата, и пахла маминой кофтой после прогулки.
— Чтобы пройти, — прошептала она, — нужно подарить обнимашку тому, кто её не ждёт.
Финик огляделся. Никого. Только старый кактус в углу, весь в шишках и ворчании.
— Эй, кактус! — окликнул Финик. — Можно тебя обнять?
— НЕЛЬЗЯ! — рявкнул кактус. — Я колючий! Я сердитый! Я… не моюсь неделю!
Но Финик не испугался. Он достал из кармана (да, у фиников есть карманы — внутри кожуры) кусочек пушистой паутинки от добрых пауков и аккуратно обернул ею кактус.
— Теперь можно?
Кактус вздохнул. И вдруг… просиял.
— Ну ладно… ОДНУ минуту!
Финик обнял его. И в этот момент дверь мягко раскрылась, как объятие матери.
— Молодец, — прошептала она. — Самое большое мужество — быть нежным.
Третья дверь — Совпадений — была самой странной. Она была сделана из кусочков радуги, штопанных нитками из случайных встреч.
— Здесь нельзя входить намеренно, — сказала она. — Только случайно.
— Как так? — удивился Финик. — А если я хочу?
— Тогда не получится. Надо чтобы ты не хотел.
Финик почесал нос. Посмотрел вверх. Посмотрел вниз. Зевнул. Пошёл прочь.
И в этот момент — бах! — провалился сквозь пол.
— ОЙ! — закричал он, кувыркаясь вниз по тоннелю из пузырей и музыки.
Он приземлился на мягкое — на ковёр из листвы, цветов и… детских смехов, собранных в корзину.
Перед ним был Источник Первого Смеха — маленькое озерцо, где всплывали пузыри, каждый из которых звенел своим смехом: хихиканье малыша, заливистый хохот девочки, глупый хрюкающий смех мальчишки.
— Вот он… — прошептал Финик, протягивая Песочные Часы.
Но тут из кустов выскочил Киви Кряк в тёмных очках и с плакатом «СМЕХ — ЭТО ШУМ!».
— СТОЙ! — крикнул он. — Я запрещаю смех! Он мешает мне спать! И вообще — слишком громкий!
— Но… смех делает мир лучше! — возразил Финик.
— Не для меня! Я люблю тишину! И порядок! И чтобы никто не прыгал!
Финик задумался. Потом достал из кармана… вибратор для массажа ног (нет, нет! Это был Вибро-барабанчик — музыкальный инструмент от бабушки-банана).
— Держи, — сказал он. — Если тебе мешает смех, надень это на ухо. Оно создаёт тишину-обнималку.
Киви надел барабанчик. Глаза его округлились.
— О… — прошептал он. — Теперь я могу слышать тишину… и при этом — чувствовать смех вокруг. Как ватные облака!
— Вот видишь? — улыбнулся Финик. — Можно любить тишину… и не бояться радости других.
Киви снял очки. Подмигнул. И даже чуть-чуть улыбнулся.
— Ладно. Проходи. Только… не слишком громко, а?
Финик наполнил Песочные Часы. Золотой песок потёк обратно, но теперь он был ещё ярче — с искорками улыбок, тишиной, которая не давит, и случайными добрыми встречами.
Когда они вернулись, Пептич встрепенулся:
— Ура! Счастье снова в пути!
Часы начали тихонько петь:
🎵 *Песок течёт, мир теплей,
Дружба — вкуснее всех королей,
Смех — не помеха, а чудо-ключ…
Щекотка — не враг, а лучший врач!* 🎵
Финик сел под пальму, положил часы рядом и закрыл глаза.
— Знаешь, Пептич, — сказал он, — может, счастье и не в часах…
— А где? — спросил попугай.
— А в том, что мы вместе. И что даже киви может научиться улыбаться.
И в этот момент одна песчинка выскользнула и превратилась в маленькую конфетную звезду, которая приземлилась прямо на нос Финику.
— Эй! — рассмеялся он. — Это щекотно!
А где-то далеко, в другом уголке мира, малыш sneezed — и весь дом наполнился звонким детским смехом.
Песок в часах блеснул особенно ярко.
