Гранат, круглый и багряный, как закат над оливковой рощей, стоял на самом краю Фруктового Оврага и смотрел вниз. Там, где раньше журчал Ручеёк Смелости, теперь зияла сухая трещина в земле. Лишь несколько капель сверкали в паутине корней — они дрожали, как последняя искра в угасающем костре.
— Эх, — вздохнул Гранат, и из его кожуры выкатилось два зёрнышка. Одно упало в траву, другое — на ладонь проходившего мимо Листика-Пыльцы.
— Капли Смелости исчезают! — шептал он себе под нос. — А без них никто не решится прыгнуть через Ягодный Пролив, не построит Мост из Веточек и не споёт песню для пробуждения Спящего Абрикоса!
В этот момент с дерева свалился маленький, мохнатый, как осенний паук, Ёжик-Капельник. Он приземлился прямо на мягкую часть Граната и чихнул три раза подряд.
— Апчхи! Простите, это не я, это Капля Нерешительности во мне застряла! — пискнул Ёжик, стряхивая с иголок серебристую пылинку. — Она делает всех тише мыши в бабушкином чулане!
— Значит, надо её достать! — сказал Гранат, выпрямляясь во весь свой плодовый рост. — И заодно найти настоящие Капли Смелости. Я чувствую: они где-то глубоко, под Забытым Пнём, где даже муравьи боятся ходить!
— Тогда я с тобой! — заявил Ёжик, поправляя шапочку из сушеного листа. — Только возьми меня на руки. Я боюсь… э-э-э… бабочек!
— Хорошо, но только если ты будешь считать шаги, чтобы мы не заблудились, — улыбнулся Гранат.
— Один… два… три… четыре… пять… шесть… семь… восемь… — начал Ёжик, но на девяти запнулся. — Ой! Это была не цифра, это жук укусил за пятку!
— Не беда, — сказал Гранат. — У меня есть секретное оружие: зёрнышки-смехарики. Если их бросить в лужу — она фыркает и рассказывает анекдоты!
Они дошли до Пня, который скрипел, как старые качели, и говорил на языке древесных колец:
— Проход? Да кто ж его знает… Я сам забыл, сколько мне лет! Последний раз видел Капли Смелости, когда я был молодым дубком и у меня были только три ветки!
— А как нам пройти внутрь? — спросил Гранат.
— Надо ответить на загадку, — проскрипел Пень. — Но учтите: ответ нельзя кричать. Его нужно… пропеть.
Из-под коры раздался голос:
— Что бывает, когда испугаешься, но всё равно идёшь вперёд?
Ёжик задрожал. Гранат помолчал, потом открыл свою багряную кожуру и одним зёрнышком ударил по стене пня — как по барабану.
— Бум! — сказало зёрнышко.
А Гранат запел тихо, как ветер в листве:
Это — смелость, не дрожи!
Хоть боишься, всё спеши.
Сердце скачет, как в бубен,
Но шагаешь — и победил!
Пень засмеялся — так громко, что с него посыпались опавшие листья, а внутри открылся тоннель, выложенный светящимися жилками корней.
— Проход открыт! Только берегись Зеркального Тупика! — предупредил он. — Там отражения врут, что ты слишком мал, слаб или круглый, чтобы что-то изменить!
В тоннеле было прохладно и пахло землёй и чем-то сладким, как мед из клевера. Через десять шагов показался зал, где стены были покрыты блестящими, как мыльные пузыри, зеркалами.
— Ой! — взвизгнул Ёжик. — Смотрите! Я стал огромным! Нет, маленьким! Нет, вообще картофелиной!
— Это обман! — сказал Гранат. — Настоящий ты — тот, кто не боится быть собой! Даже если у тебя пятка болит, а голос дрожит!
— А ты-то кто? — спросили зеркала хором. — Просто фрукт! Ни рук, ни ног! Как ты можешь быть героем?
— А вот так! — воскликнул Гранат и начал кувыркаться. — Я могу катиться, прыгать, раскрываться и делиться! Я — не просто фрукт. Я — Гранат-Разделяй!
С каждым словом зеркала тускнели. А когда он выбросил вверх целую горсть своих зёрен, те засверкали, как маленькие огоньки, и зеркала треснули, превратившись в лужицы света.
В центре зала на каменной подставке лежал хрустальный цветок с семью каплями внутри. Они переливались, как утренняя роса под солнцем.
— Капли Смелости! — прошептал Ёжик. — Но они не двигаются…
— Потому что ждут, — сказал Гранат. — Ждут того, кто рискнёт первым.
Он протянул ладонь (ну, как у фрукта может быть ладонь — понятно, место, где обычно держат черешок) и сказал:
— Я первый раз боюсь. Но я иду. Пожалуйста, вернитесь к нам.
Одна Капля Смелости дрогнула. Потом вторая. И одна за другой они вылетели из цветка, как светлячки, и закружились вокруг Граната и Ёжика.
— Ура! — закричал Ёжик. — Я даже не заметил, как перестал бояться бабочек!
— А я не заметил, как ты их обнял, — усмехнулся Гранат.
На обратном пути Ручеёк Смелости уже тихонько журчал. Первой каплей напоили Засохший Мох, и тот тут же sneezed 🤧 и распустил зелёные усики.
Вторую каплю дали Муравью-Трусуну, который сразу построил мост из сосновых иголок через Лужу Нерешительности.
Третью — спящему Абрикосу. Он потянулся, зевнул так, что с веток посыпались пылинки, и запел:
Я проснулся, я живой,
Мне не страшно быть собой!
Если сердце — как бубен,
Значит, можно всё на свете!
Капли разлетелись по Оврагу. Одна — к Лягушонку, чтобы он прыгнул выше облака. Другая — к Паучку, чтобы он сплел сеть из радуги. А последняя — к самому Пню, который вдруг вспомнил, что ему 347 лет, и заиграл на коре, как на гитаре.
Гранат сидел на берегу снова полного ручья и смотрел, как Капли Смелости отражаются в воде, как звёзды.
— Знаешь, — сказал он Ёжику, — оказывается, смелость — это не когда не боишься. Это когда боишься… но всё равно делаешь.
Ёжик кивнул и добавил:
— А ещё — когда делишься своим светом. Даже если ты просто фрукт. Особенно если ты просто фрукт.
И в этот вечер все в Овраге ели гранаты. Не потому что они вкусные (хотя и это правда), а потому что каждый зёрнышко хранило крошечную искру чего-то большого. Чего-то, что называется — смелость.
✨🍇💫💧 courageous adventures await…
