Кокос упал с пальмы не со стуком, а с мягким плюх!, будто кто-то постелил ему под ноги ковёр из морской пены. Он даже не покачался — сразу вскочил на лапки (а ведь у кокоса и лапок-то нет, но он так привык себя чувствовать!).
— Эй! Кто тут шлёпается по моему берегу без разрешения? — раздался голос, как будто ветер играл в камешки.
Перед ним стояла… нет, не стояла, а переливалась и пузырилась маленькая фигурка из чистой морской пены. У неё были глаза — два синих пузырька, которые светились, как огоньки маяка, и улыбка — рябь на воде.
— Я — Пена! Морская! А ты кто такой, круглый и треснувший?
— Я не треснувший! Это у меня лицо! — обиделся Кокос. — Меня зовут Кокос, я самый отважный фрукт на острове Лимондрий!
— О-о-о! — заискрилась Пена. — А что ты умеешь, отважный Кокос?
— Ну… я могу кататься! И греметь! И… если надо, я могу стать коктейлем! Но только по доброй воле!
Пена хихикнула, и из её смеха вылетело три маленьких радужных пузыря, которые взлетели и лопнули с хлопком, как конфетти.
— Здорово! А я могу делать волны размером с муравья, плести сети из пены и танцевать на прибое! Хочешь, научу?
Кокос замялся. Он был строгим фруктом и считал, что танцы — это для бананов. Но потом вспомнил, как завидовал им, когда они кружились в ветре, как будто играли в «кто выше подпрыгнет».
— Давай! Только тихо, а то я раскатился и попаду прямо в чью-нибудь кокосовую воду!
И они начали. Пена вертелась, извивалась, пускала пузыри в такт волнам. Кокос старался повторить — кувыркался, булькал, пытался крутиться, но каждый раз заканчивал тем, что просто лежал на боку и смеялся.
— Ты не танцуешь, ты катаешься по программе «Спасение утопающего ореха»! — хохотала Пена.
— Зато я оригинален! — парировал Кокос. — А ты, между прочим, вся мокрая!
— Это мой стиль! — гордо ответила Пена. — А ты сухой, как старый кокосовый орех в пустыне!
Они смеялись до тех пор, пока солнце не начало краснеть, как будто стеснялось их веселья.
Но вдруг волна принесла не песок и ракушки, а странную бутылку. Она была сделана из голубого стекла, а внутри лежал свёрнутый листок, исписанный знаками, похожими на следы крабов после дождя.
— Ой! Это же послание! — воскликнул Кокос. — Наверное, его отправил потерпевший крушение лимонный король!
— Или пират-мандарин! — добавила Пена. — Может, там сокровище? Или рецепт идеального пунша?
Кокос потряс бутылку. Листок не хотел выходить. Тогда он попробовал просунуть палец, потом зуб (а у кокоса зубов нет, но он представил, что есть), а потом просто сказал:
— Вылезай, бумажка, я тебя не съем! Я уже завтракал!
И тут бутылка заговорила тоненьким голосом:
— Откройте меня правильно, или я рассыплюсь в песок! Код — три капли радости, один смешок и танец на одной волне!
— Что за ерунда?! — фыркнул Кокос. — Как можно танцевать на одной волне? Они же скользкие!
— Это загадка! — прошептала Пена. — Надо выполнить условие! Радость, смех и танец!
Они посовещались. Смех был легко — достаточно вспомнить, как Кокос пытался прыгнуть и упал прямо в лужу.
— Ха-ха-ха! — рявкнул Кокос. — Я как орех-попрыгун!
— Вот и смешок! — сказала Пена. — А теперь радость! Давай вспомним что-то хорошее!
Кокос закрыл свои воображаемые глаза и вспомнил, как однажды его нашёл малыш-обезьянёнок, напоил друзьям кокосовым молоком и сказал: «Ты самый полезный!»
От этого воспоминания у него «под кожурой» стало тепло и светло. А с верхушечки капнуло что-то прозрачное и сладкое — как раз три капли.
— Ура! Радость! — закричала Пена. — Теперь танец!
Она взяла Кокоса за… ну, за ту часть, где у него «лицо», и повела на самую маленькую волну — ту, что едва шевелилась, как будто спала.
— Раз-два, прыжок! Три-четыре, кувырок! Пять-шесть — не упади! Семь-восемь — пляши, как восток!
Кокос кувыркался, подпрыгивал, делал «винт вокруг своей оси» — и вдруг бутылка мягко плюхнулась открытой горлышком вниз. Листок выскользнул и раскрылся, как цветок.
На нём было написано:
«Кто открыл это послание — тот умеет смеяться, танцевать и помнить добро. Такой достоин знать: под третьим кораллом у скалы Звонкой живёт Говорящая Устрица. Она знает, где спрятан Огненный Лимон — фрукт, который может зажечь надежду в самых тёмных днях. Но путь туда труден: нужно пройти через Лабиринт Пены, где всё кажется настоящим, но ничто не остаётся надолго».
— Огненный Лимон! — ахнул Кокос. — Представляешь? Целый лимон, который светится, как фонарь!
— А если он такой горячий, вдруг он растопит меня? — забеспокоилась Пена. — Я же вся из воды!
— Тогда я буду его держать! — важно сказал Кокос. — А ты будешь моим проводником! Ведь ты знаешь море лучше всех!
Пена задумалась. Её пузырьки-глаза потускнели на секунду.
— Я никогда не ходила в Лабиринт Пены… Там всё исчезает. Даже воспоминания могут растаять…
— Зато мы будем вместе! — сказал Кокос. — А вместе — не страшно. Да и кто испугается, если рядом есть фрукт, который может стать коктейлем в любой момент?
Пена улыбнулась. На этот раз её улыбка не рябила — она сияла.
— Ладно. Пойдём. Но сначала — ещё один танец! Чтобы запомнить, кто мы есть!
И они закружились на берегу, пока закат не окрасил море в цвет спелого манго, а небо — в оттенок спелой черники. Кокос кувыркался, Пена пускала радужные пузыри, и казалось, что сам океан хлопает им в такт.
А далеко-далеко, за рифами, где волны шептались с кораллами, начинался Лабиринт Пены — место, где реальность танцует, как пена на ветру…
