Гном Афанасий так резко вскочил с пенька, что шляпа слетела и приземлилась прямо в лужу из медвяной росы.
— Ой-ой-ой! — пискнул он, вытаскивая шляпу за край. — Теперь она будет привлекать всех лесных ос до конца недели!
Но не было времени думать о шляпе. Перед ним, на моховом ковре, стоял маленький сундучок, будто только что выросший из земли. Он был размером с хлебный батон, но переливался всеми оттенками утреннего тумана: серебристый, голубоватый, с розовыми проблесками, как будто внутри спал закат.
— Это же… — прошептал Афанасий, приседая на корточки. — Сундучок с Лесными Снами! О котором пела старая сова Марфуша!
— Конечно это он! — раздался голос сверху. — И я бы на твоём месте не стала его трогать. Особенно левой ногой.
Афанасий подпрыгнул, чуть не уронив снова шляпу (но уже сухую).
— Кто это? Где ты?
— Я — Пылинка, — ответила маленькая светящаяся точка, зависшая над сундучком. — И я сто лет охраняю этот сундук. Ну, почти сто. Может, семьдесят. Или двадцать три с половиной. Точно не помню — я ж Пылинка, а не календарь.
— А зачем он тебе? — спросил Афанасий, щурясь на светящееся создание. — Что в нём?
— Внутри — самые тёплые, добрые и пушистые сны леса! — гордо заявила Пылинка. — Вот этот — про белку, которая научилась прыгать по радуге. А этот — про ежа, который мечтал стать оперным певцом. И даже тот, где муравьи устроили дискотеку на грибе-зонтике!
— Здорово! — восхитился Афанасий. — А можно мне один? Мне сегодня снилось, что я забыл, как чихать. Это очень тревожно!
— Ни-ни! — замахала руками Пылинка. — Нельзя просто так взять чужой сон! Эти сны — как семена. Их надо беречь, чтобы они выросли в хорошие утра.
Тут сундучок внезапно тикнул, как будильник, и крышка приподнялась на полсантиметра. Из щели вырвалась струйка мягкого света и превратилась в миниатюрного зайчика, который прыгнул на нос Афанасия и исчез.
— Ой! — сказал гном, чихнув. — Ага! Чихать я ещё помню!
— Беда! — завопила Пылинка. — Сон убежал! Если все начнут выбираться, лес проснётся в полном хаосе! Одни будут мечтать о зиме в июле, другие — говорить на языке бабочек! Даже дубы могут начать петь частушки!
— Надо их поймать! — решительно заявил Афанасий, доставая из кармана сачок для бабочек (который, правда, больше подходил для ловли пылинок).
— Правильно! — кивнула Пылинка. — Но учти: каждый сон — как живой. У них свои характеры. Один — шустрые, как мыши в буфете. Другие — тяжёлые, как сон про воскресный день после обеда.
Первым делом они отправились к опушке, где сон про радужную белку уже начал исполнять своё предназначение — перепрыгивал с цветка на цветок, оставляя за собой следы света.
— Эй, друг! — позвал Афанасий. — Ты нужен в сундучке! Без тебя там скучно!
— Прыг-скок! — ответил сон, не останавливаясь.
— Он не понимает? — удивился гном.
— Конечно нет! — фыркнула Пылинка. — Это ведь **сон**, а не почтовый голубь! Ему нужно показать, что он важен!
Афанасий задумался, почесал бороду (что у него всегда помогало) и вдруг запел:
О, белочка-прыгушка, свет в глазах,
Ты — самый красивый мостик в облаках!
Без тебя лес станет сер и скучен,
Вернись в свой дом — там мягкий плюш!
Сон-белка замер. Повертел ушами. И — плюх! — прыгнул прямо в сачок, сверкая, как капля росы.
— Работает! — обрадовался Афанасий. — Надо петь!
Дальше они нашли сон про оперного ежа. Он уже успел взобраться на пенёк и выдавал высокие ноты, отчего все лягушки в болоте начали петь хором.
— Прекратите! — закричал Афанасий. — Это же сон, а не караоке!
— Ква-а-а! — ответили лягушки. — Мы не можем остановиться! Он такой трагичный!
Афанасий вздохнул, поднёс сачок и запел совсем тихо:
Ежик, ты пел бы лучше дома,
Где мама ждёт с чашкой тёплого шоколада.
Твой голос — как звезда в ночи,
Но спать пора — и нам, и тыщи!
Еж-сон смущённо кашлянул, поклонился и аккуратно уселся в сачок, всё ещё напевая «Фигаро-о-о».
— Отлично! — сказала Пылинка. — Остался последний — сон про муравьиную дискотеку. Он самый шумный и упрямый.
Они нашли его в муравейнике. Все муравьи стояли на лапках, крутились и махали усиками под невидимую музыку. Даже старый муравьиный король танцевал чечётку на иголке.
— Ой-ой-ой! — воскликнул Афанасий. — Они же работать перестанут!
— Надо предложить им сделку! — прошептала Пылинка. — Скажи, что вечером они смогут снова потанцевать — если до того выполнят все дела.
Афанасий шагнул вперёд:
— Уважаемые муравьи! Ваша дискотека — просто чудо! Но если вы сейчас вернёте сон обратно, вечером я сам принесу барабан (из скорлупы ореха) и устрою вам настоящий концерт!
Муравьи переглянулись. Король важно кивнул. И весь сон-дискотека собрался в блестящий клубок, всплыл в воздух и — плюф! — юркнул обратно в сундучок.
Крышка закрылась с тихим щёлк, и сундучок стал тёплым, как печка в зимний вечер.
— Ура! — закричала Пылинка, кружась в воздухе. — Все сны на месте! Лес спасён от кошмара просыпания вверх ногами!
— А можно… — робко спросил Афанасий. — Можно мне один маленький сон? Совсем крошечный? Для хорошего сна tonight?
— Ну… — задумалась Пылинка. — Только если обещаешь потом рассказать, какой он был. Чтобы я знала, что он не пропал зря.
— Обещаю! — торжественно сказал гном, протягивая руку.
Из сундучка вылетел крошечный лучик, похожий на светлячка, и тихонько сел ему на ладонь. Афанасий осторожно положил его под шляпу.
— Спасибо, Пылинка, — улыбнулся он. — Знаешь, оказывается, чтобы что-то сохранить, нужно не просто прятать, а заботиться.
— Ну, ты почти угадал, — хихикнула Пылинка. — Нужно ещё петь. И немного безумствовать.
Афанасий поправил шляпу, взял сундучок под мышку и зашагал домой, напевая новую песенку про сны, которые живут в лесу и ждут тех, кто умеет их ценить. 🌿✨🎶
