В самый ясный рассвет, когда солнце только-только коснулось верхушек одуванчиков, один из них вдруг позевал — зззззев! — и выдохнул целое облако мягкого, светящегося пуха.
Пух поднялся в воздух, закружился, как танцор на балу, и начал складываться в стены, крыши, башенки. Через мгновение на лугу появилось королевство — белое, пушистое, хрупкое, как первый снег.
Так родилось Королевство из Пуха Одуванчика.
А в это самое время десятилетняя Мила, у которой косички торчали в разные стороны, как антенны от мысли, шла через луг за своей заблудившейся кошкой, Кнопкой.
— Мяу? — донеслось из высокой травы.
— Кнопка! Я иду! — крикнула Мила и побежала, но споткнулась… прямо в мягкую белую стену.
— Ой! Простите! — воскликнула она, растирая нос.
— Ничего, ничего, — раздался голос, будто кто-то говорит через вату, — ты не первая, кто врезается в нашу башню. Мы же из пуха!
Перед ней стоял маленький стражник с пикой из былинки и шлемом из скорлупы грецкого ореха. Его звали Семён, и он был начальником Сторожевой Башни №3 (она же — Запасной Двери в Кухню).
— Ты что, человек? — ахнул он. — И ты… не растёшь?!
— Ну, я пока нет, — смутилась Мила. — А вы что, живёте здесь?
— Конечно! Это же Королевство Пухляндия! Правит им благословенная Королева Пушинка I, Хранительница Лёгкости и Главная Вздыхательница Утреннего Радужного Ветра!
— Вау, — выдохнула Мила. — А Кнопка может войти? Она не большая, всего с лягушку.
— Гм… по правилам, животные без парашюта запрещены. Но если она будет дышать тихо — можно.
И вот Мила и Кнопка вошли в Пухляндию — мир, где дома мягко покачивались от каждого ветерка, фонари были из светлячков в баночках, а дороги — из перьев, приклеенных к земле сладким соком клевера.
Но всё было не так радужно, как казалось.
— Беда, беда! — завопил вдруг почтальон-воробей, влетев в центр города на одном крыле. — Пушинка пропала!
— Что?! — закричали жители. — Как?! Почему?!
— Её унесло! — чирикал воробей. — Когда она вздохнула особенно сильно, её подхватил ветер и понёс к Склону Облаков!
— О-о-о! — застонали пухляндцы. — Без Королевы мы распадёмся! Мы же из пуха! Нам нужна её уверенность!
Мила задумалась. А Кнопка тем временем улеглась на пуховую скамейку и начала мурлыкать: мррр… мррр…
— А что, если я помогу? — сказала Мила. — Я умею находить потерянное. В прошлом году нашла папину бритву, хотя она была в холодильнике!
— Ты? — удивился Семён. — Но ты же почти в десять раз больше нас!
— Зато могу прыгать высоко! И не боюсь ветра!
— Тогда ты — наш лучший шанс! — объявил воробей. — Но путь опасен: там Склон Облаков, Туманные Паутинки и… Забывалка!
— Что такое Забывалка? — спросила Мила.
— Это место, где все мысли становятся вата-ватой. Ты забываешь, зачем пришёл, как тебя зовут, и даже что такое бутерброд!
— Ой… — Мила схватилась за голову. — А что делать?
— Надо петь! — сказал старый пень-наставник по имени Дубовичок, который жил у входа в горы. — Чем громче песня — тем крепче память!
Он протянул ей маленькую свистульку из стебля тростника.
— Это — Свисток Сердечного Зова. Он поможет тебе не потерять себя. Но помни: нельзя бояться быть смешной. Самое главное — идти вперёд, даже если ноги дрожат, как желе!
— Поняла! — кивнула Мила. — Кнопка, ты со мной?
— Мяу! — ответила кошка, вскакивая на плечо.
И они отправились в путь.
На Склоне Облаков дорога была скользкой, как йогурт на плитке. Мила чуть не упала, но Кнопка цеплялась когтями и кричала: мяу-мяу-мяу! — будто дирижировала.
Потом появились Туманные Паутинки — они липли к лицу и шептали: «Ты ведь хотела домой… А вдруг мама испекла пирог?..»
— Нет! — закричала Мила. — Я должна найти Королеву!
И она достала свисток и заиграла:
— Фииии-пью-пью!
Я иду, не сверну!
Пухляндия ждёт,
и я всех найду!
Паутинки рассеялись.
Но потом наступил Забывалка.
Воздух стал вязким. Мила посмотрела на руки — и вдруг подумала: «А это точно мои?..»
— Кнопка… кто ты?.. — пробормотала она.
— МЯУ! — кошка цапнула её по носу. — Ты Мила! С косичками-антеннами! И ты идёшь спасать Королеву! Фииии-пью-пью!
Мила очнулась. Свисток снова заиграл — и в этот раз вместе с ней пел весь ветер, и даже облака подпевали: у-у-у-у!
И тогда она увидела её — Королеву Пушинку, застрявшую между двумя облаками, как воздушный шарик в ветвях.
— Ой-ой-ой! — кричала она. — Я просто хотела глубоко вдохнуть утренний воздух, а меня унесло! Я так волнуюсь!
— Не волнуйся! — крикнула Мила. — Я тебя спасу!
Но как? Облака были слишком скользкие. Кнопка попробовала прыгнуть — и чуть не провалилась в туман.
Тогда Мила достала из кармана… свой старый платок, тот самый, в клеточку, с кисточками.
— Держись, Пушинка! — закричала она. — Я сделаю тебе парашют!
Она привязала платок к длинной паутинке (той самой, которая шептала про пирог), разбежалась и бросила конец вверх.
Платок раскрылся — и словно живой закружился в воздухе.
— Лови! — крикнула Мила.
Королева схватилась за кисточки — и медленно, как пушинка одуванчика, поплыла вниз.
— Ура! — закричали облака. — Ура! — чирикал воробей. — Мяу! — мурлыкала Кнопка.
Когда Пушинка ступила на землю, вся Пухляндия задрожала — но не от страха, а от радости.
— Ты вернулась! — пели пухляндцы. — Мы тебя не забыли!
— А вы знаете, — сказала Королева, глядя на Милу, — я думала, что без меня королевство исчезнет. Но вы меня не забыли. Вы ждали. А ты, Мила, пришла, хотя тебя никто не звал.
— Просто… мне показалось, что надо помочь, — улыбнулась Мила.
— Вот видишь, — прошептал Дубовичок. — Самое лёгкое — это доброта. И она никогда не уносится ветром.
На следующее утро, когда солнце снова коснулось одуванчиков, один из них позевал — и выдохнул новый пух.
Из него выросла новая башня. А на двери висела табличка: «Гостевая для Милы и Кнопки. Заходите всегда!»
А Кнопка теперь каждое утро лежит на самой высокой башне и мурлычет ветру:
— Мррр… мррр… спасибо.
И ветер уносит это «спасибо» далеко-далеко — к тем, кому оно нужно.
