🌊 Волны, как пышные юбки танцовщиц, вздымались и опадали у самого берега, где стоял рыцарь Бунусий, держа в руках не меч и не щит, а… бутылочку из зелёного стекла. Она была крошечная, с пробкой из раковины и этикеткой, на которой вместо слов — завитушки, похожие на следы улитки после дождя.
— Ну вот, — прошептал Бунусий, глядя на бутылочку, — ты меня позвала. Я пришёл. Только… что дальше?
Бутылочка вдруг дёрнулась в его ладони, будто чихнула. И из горлышка вырвался крохотный фонтанчик синей пены, которая превратилась в пузырьки-глазки и голосок, как шум прибоя в раковине:
— А-ап! Наконец-то! Давно жду! Меня зовут Пузырина. Я — Посланница Глубин!
— Очень приятно, — сказал Бунусий, слегка поклонился и чуть не упал в воду. — Я рыцарь Бунусий. Чем могу служить? Обычно я спасаю принцесс от скучных сказок, но если надо — могу и медузу отвязать от рыболовной сети.
— О, это замечательно! — заискрилась Пузырина. — Потому что море в беде! С каждым приливом оно становится всё тише. Рыбы перестали петь, кораллы забыли, как менять цвет, а морская звезда Аннушка уже третий день плачет солью. Причина — Забвение.
— Забвение? Это когда забываешь, где оставил шлем?
— Почти, — сказала Пузырина. — Но хуже. Кто-то выбросил в море Ящик Забывания — старинную штуку, которая стирает воспоминания. Теперь море забывает, как быть морем. А если оно забудет, то просто… перестанет шуметь. И станет лужей. Простой лужей.
— Лужей?! — ахнул Бунусий. — Но это же ужасно! Без моря не будет закатов над водой, не будет запаха водорослей, не будет морских чаек, которые кричат: «Рыба! Рыба!» и тут же теряют её в песке!
— Именно! — кивнула Пузырина. — И только ты можешь найти Ящик и вернуть морю память. Но будь осторожен — он прячется там, где никто не хочет смотреть.
— Где же это?
— Там, где много пластика, банок и старых сетей. На дне Забытого Мыса.
Бунусий надел свой самый прочный шлем (с пропеллером, который работал только от смеха), проверил, есть ли в кармане бутерброд с икрой (на всякий случай) и шагнул в воду. Волны обняли его, как старые друзья, и понесли вглубь.
🌊 Под водой было красиво, но грустно. Рыбы плыли молча, как школьники на контрольной. Морские коньки забыли, как прыгать. Один осьминог пытался надеть шапку… на щупальце.
— Эй, друг! — окликнул его Бунусий. — Ты чего, шапку потерял?
— Не знаю, — ответил осьминог. — У меня их восемь. Может, эта моя? А может, соседа?
— Понятно, — вздохнул Бунусий. — Забвение в деле.
Вдруг из-за камня вынырнул маленький краб с одной клешнёй, зато с большим фонариком на спине.
— Тссс! — прошипел он. — Ты идёшь за Ящиком?
— Да! А ты кто?
— Я Крабик Фонарёк. Я светлю тем, кто не боится темноты. Хочешь, провожу?
— Конечно! Без тебя я бы искал его до следующего прилива!
И они поплыли дальше, освещённые мягким голубым светом фонаря. По пути им встретилась устрица, которая вместо жемчуга выдавала скрепки.
— Что случилось? — спросил Бунусий.
— Ох, — вздохнула устрица. — Я так давно не помню, как делать жемчуг… А эта скрепка — единственное, что у меня получается. Может, она красивая?
— Очень! — честно сказал Бунусий. — Особенно если прицепить её к шляпе!
Устрица улыбнулась и тут же выплюнула бельевую прищепку.
Наконец они достигли Забытого Мыса. Здесь среди водорослей лежал огромный железный ящик с ржавыми замками и надписью: «Не открывать. Здесь — то, что лучше забыть».
— Вот он, — прошептал Фонарёк. — Но как открыть? Ни ключа, ни пароля…
Бунусий подошёл ближе. Ящик был холодный и неподвижный. Он потрогал его. Ничего. Попробовал постучать:
— Тук-тук! Это я, рыцарь Бунусий! Откройтесь по-хорошему!
Ящик хрюкнул и… sneeze! — чихнул, выбросив облачко серой пыли. Бунусий чихнул в ответ.
— Эх, — сказал он. — Похоже, он болен Забвением сам.
Тогда Пузырина вылетела из бутылочки и начала петь. Мягко, как волна, катящаяся к берегу. Песня была о том, как весело играть в пене, как вкусны морские водоросли после дождя и как важно помнить, кто ты есть.
Фонарёк стал мигать в такт песне. Бунусий достал бутерброд и начал есть, потому что смех рождается в сытном животе. И через минуту он рассмеялся — звонко, как колокольчик на ветру.
Пропеллер на шлеме завертелся — бум-бум-бум! — и вдруг… Ящик задрожал. Замки щёлкнули. И крышка медленно приподнялась.
Изнутри полился свет. Тысячи маленьких воспоминаний вырвались наружу, как стайка светлячков: звон волн, шуршание прибоя, смех детей на пляже, шепот морской звезды перед сном.
— Ура! — закричал Фонарёк. — Память вернулась!
Море вдруг глубоко вдохнуло — а-ах! — и зашумело, как раньше. Рыбы запели, кораллы вспыхнули всеми цветами радуги, а осьминог вспомнил, что шапку надо надевать на голову, а не на щупальце.
Аннушка-звезда перестала плакать и даже улыбнулась:
— Ой, а я ведь помню, как светиться! Смотрите!
И вся она стала сиять, как ночное небо.
Ящик Забывания, теперь пустой и лёгкий, превратился в обычную коробку. Бунусий решил использовать её как дом для маленьких ракушек.
Когда он вернулся на берег, солнце уже садилось, окрашивая воду в золото.
— Спасибо тебе, рыцарь, — сказала Пузырина, сверкая в лучах заката. — Ты не просто нашёл Ящик. Ты напомнил морю, что его помнят.
— А раз помнят, — добавил Фонарёк, — значит, оно живое.
Бунусий улыбнулся и положил бутылочку обратно в карман. Она тихонько позвякнула, будто засмеялась.
И в этот вечер все в деревне говорили, что слышали, как море шепчет: «Спасибо… спасибо… не забывайте меня».
А Бунусий сидел на камне, ел последний кусочек бутерброда и думал: Иногда самое важное приключение — это просто вспомнить, как быть собой.
