На краю самого высокого облака, где небо переходит в сияющую бирюзу, а звёзды днём не гаснут, а просто прячутся за свет, жил-был Солнечный Котёнок по имени Лучик. 🌟 Он был совсем маленький — ростом с пуховую перчинку, но зато шубка у него переливалась, как будто внутри горело миллион крошечных фонариков. И ещё он умел делать то, что никто другой: подпрыгивать и щипать лучи за кончик, чтобы они стали ярче.
— Эй, Солнце! — крикнул Лучик однажды утром, когда оно только выглянуло из-за горизонта. — Ты сегодня такой тусклый! Давай добавим чуть-чуть блеска?
— Ох, Лучик, — вздохнуло Солнце, — у меня сегодня лень. Всё одно и то же: встаю, светлю, грею, опять встаю… А кто меня, интересно, грел?
Лучик замер. Такого он никогда не слышал. Солнце всегда было весёлым, как горячий чай в холодный день. А теперь даже лучи свисали, как макароны, которые слишком долго варились.
— Надо что-то делать! — прошептал Лучик, почесав ухо задней лапкой. — Может, найду, чем его развеселить?
И он прыгнул с облака прямо вниз, купаясь в потоках света, как в реке. Плюх! — и уже на земле, среди цветов, что тянулись к небу, словно просили автограф.
Тут к нему подлетела Пчела Бзибза, которая вместо имени говорила «Бззз-привет!» и всегда путала правое с левым.
— Бззз-привет! — закричала она, кружа вокруг Лучика. — Ты чего такой быстрый? Упал с радуги или просто очень торопишься быть счастливым?
— Солнце грустит, — серьёзно сказал Лучик. — А я хочу его развеселить. Знаешь, может, где есть что-то особенное? Что светится ночью, но не гаснет от дня?
— О-о-о! — завертелась Бзибза. — Это ты про Лужу Звёзд! Она есть только раз в сто лет, когда месяц смущается и краснеет. Но найти её трудно — она прячется за семью холмами, за семью ручьями и за одним особенно ворчливым кустом ежевики.
— Тогда в путь! — воскликнул Лучик и помчался, оставляя за собой след из искорок, как будто кто-то рассыпал блестки.
Первый холм оказался живым — он чихнул, и Лучик полетел вверх, как мячик.
— Простите! — сказал холм низким голосом. — У меня пыль в носу. От осени всё чешется.
— Не беда! — ответил Лучик. — Я тебе помогу!
Он достал из своей светящейся шёрстки маленькую щётку (оказывается, у него там хранилось всё — от запасного уса до трещотки для привлечения радуг) и аккуратно почистил холму склон. Холм sneezed ещё раз — и от этого сдуло паутину, в которой застрял Маленький Паучок Верчун.
— Ура! — взвизгнул Верчун, повиснув на паутинке. — Я три дня думал, что стал частью природы!
— Добро пожаловать обратно, — улыбнулся Лучик. — А ты не знаешь, как пройти к Луже Звёзд?
— Конечно знаю! — гордо выпятил восемь лапок Верчун. — Я сам видел, как она появилась! Только надо переправиться через Ручей Забывчивости. Он такой, что если не скажешь, зачем ты идёшь, сразу забудешь своё имя. Я вчера хотел сказать «Я — Верчун!», но вспомнил только «Вер… вер… ой, кажется, я банан».
— Тогда повторяй за мной! — сказал Лучик. — Я — Лучик! Иду к Луже Звёзд, чтобы развеселить Солнце!
— Я — Лучик!.. Нет, стоп, я — Верчун!.. Иду к Луже Звёзд!.. Чтобы… чтобы… эээ… — запнулся Паучок.
— Хватайся за мой хвост! — крикнул Лучик и прыгнул в ручей. Вода была прохладная и игривая, щекотала лапки. Они пронеслись по водной дорожке, как на водных лыжах, и выбрались на другой берег, весь в серебристой росе.
— Ура! Мы помним себя! — закричал Верчун, делая кульбит в воздухе.
Но тут перед ними вырос Куст Ежевики — огромный, колючий, с глазами в каждой ветке.
— Куда прёте, мошки светлячные? — проворчал куст. — Я тут сторожу Лужу! Ни шагу дальше!
— Мы не мошки, мы — герои! — сказал Лучик. — И нам нужно к Луже Звёзд. Солнце грустит, а Лужа может ему помочь!
— Ага, всем помогать надо, — фыркнул куст. — А кто мне помог, когда дождь смыл мои самые сочные ягоды? Никто! Вот и сиди теперь один, как последний кактус в пустыне!
Лучик задумался. Потом подошёл ближе и тихо сказал:
— А если мы соберём тебе новые ягоды? И споём песню? У нас тут Бзибза умеет петь так, что даже камни тают.
Через минуту появилась Бзибза. Она напела песенку про то, как здорово быть колючим, потому что тогда все обнимают осторожно. Куст зарделся (насколько это возможно для куста) и пробурчал:
— Ну ладно… Проходите. Только тихо. Лужа спит. И если её разбудить не так — она превратится в туман и улетит.
За кустом, под светом молодого месяца, лежала Лужа Звёзд. Она не была большой — с детский бассейн, но каждая капля в ней переливалась, как будто внутри танцевали крошечные светлячки. От неё исходил мягкий, тёплый свет, совсем не такой, как у дневного солнца — более нежный, как объятие бабушки.
— Как её взять с собой? — прошептал Верчун.
— Нельзя брать, — сказал Лучик. — Надо попросить.
Он сел на край лужи и тихо произнёс:
— Здравствуй, Лужа Звёзд. Я Лучик. Солнце грустит. Оно светит всем, греет всех, а самому ему некому улыбнуться. Ты можешь подарить ему немного своего света? Только не целиком — ты нужна и здесь.
Лужа замерцала. Потом из неё поднялась одна маленькая звёздочка, размером с горошину, и зависла в воздухе.
— Это — искра улыбки, — прошелестел голос, как шелест листьев. — Отнеси её Солнцу. Когда оно её увидит — вспомнит, какое оно важное.
Лучик осторожно положил искорку в карман из света, который сам себе соткал.
Обратный путь был легче. Холм улыбнулся, ручей пропел им прощальную песню, а куст даже подарил по одной волшебной ягодке — «на дорогу, чтоб ноги не замёрзли».
Когда Лучик долетел до облака, Солнце всё ещё сидело, опустив лучи.
— Смотри, что у меня есть, — прошептал Лучик и вынул искорку.
Она вспыхнула — и вдруг Солнце почувствовало, как по его лицу бежит тёплая волна. Оно медленно подняло голову… и улыбнулось. Так широко, что лучи снова стали прямыми, как стрелы, а небо окрасилось в золото.
— Спасибо, Лучик, — сказало Солнце. — Иногда и самым большим нужно, чтобы кто-то заметил их свет.
А в ту ночь все люди на земле видели необычную вещь: после заката на небе вспыхнула маленькая, но очень яркая звезда, которая мигала, как будто подмигивала каждому, кто смотрел вверх.
Говорят, это Лужа Звёзд улыбалась в ответ.
