На краю большого-пребольшого луга, где колокольчики звенели от каждого ветерка, а бабочки носили шляпки из одуванчиков, одиноко лежал маленький золотистый лучик. Он не мигал, как другие, не прыгал по травинкам — он просто спал. Спал так крепко, что даже жужелица стучала ему по носу: «Тук-тук! Проснись!», а он только чмокал во сне и поворачивался на бочок.
— Эй, ты чего? — пискнул молодой воробышек по имени Пёрышко, присев на соседний василёк. — Ты же Лучик! Ты должен светить! А не храпеть, как дедушка Ёжик после обеда!
— М-м-м… — пробормотал Лучик, не открывая глаз. — Я устал… Вчера слишком долго играл с радугой… Она меня закрутила… как волчок…
Пёрышко вздохнул и захлопал крыльями. Он знал: если Лучик не проснётся до заката, луг станет серым, цветы перестанут петь, а бабочки забудут, как танцевать. Это была настоящая катастрофа! Или, как говорил старый Гусляр-ветер, «всё будет хуже, чем когда муравьи потеряли свои шахматы».
— Надо его разбудить! — объявил Пёрышко. — Но как?
Он позвал на помощь Божью коровку по имени Краснуля. Та прилетела в шуршащем платьице и сразу предложила:
— Давайте щекотать! У меня в запасе три щекотных волоска!
Щекотали. Лучик только икнул и сказал: «Не надо мороженое, мама, я ещё хочу спать…».
Тогда прибежал Зайчик-на-пенёчке (он всегда сидел на одном и том же пенёчке, потому что считал, что это его дом, хотя пенёчек был совсем маленький).
— Надо громко! — сказал Зайчик. — Я знаю самый громкий способ!
Он достал из-под пенька огромную раковину и заорал прямо в неё:
— ЭЙ-Й-Й-Й!!! ПРОСНИСЬ!!!
Лучик вздрогнул, но лишь перевернулся и прошептал:
— Ш-ш-ш… Я слушаю сказку про сонного медведя…
— Эх, — вздохнул Пёрышко. — Нужен кто-то мудрый. Кто знает всё о снах и лучиках.
— Тогда только к Старичку-Облачку! — подсказала Краснуля. — Он живёт на вершине Холма Туманов и каждую ночь рассказывает облакам сны.
И отправились они в путь: Пёрышко летел, Зайчик скакал, а Краснуля ехала на спине у пчёлы по имени Жужжалка, которая согласилась помочь, потому что «у меня сегодня выходной, а так хочется куда-нибудь!».
Дорога была нелёгкой. Сначала их остановил Ручеёк, который никак не мог решить, в какую сторону течь.
— Помогите! — всхлипнул он. — Я забыл, где море!
— Море — там, где пахнет солью и кричат чайки! — сказала Жужжалка.
— А где это? — грустно спросил Ручеёк.
Тогда Зайчик достал свою карту (нарисованную на листе клёна) и показал:
— Смотри: идёшь прямо, потом мимо камня в форме блины, потом мимо грибов, которые поют частушки…
— Ой! — воскликнул Ручеёк. — Я знаю эти грибы! Они поют: «Раз-два-три — выходим из норы, раз-два-три — мы все хоровод водим!»
— Вот и отлично! — сказал Пёрышко. — Теперь ты найдёшь путь!
— Спасибо! — защебетал Ручеёк и побежал, весело журча: «Тук-та-тук, тук-та-тук!».
Наконец, они добрались до Холма Туманов. Там, среди белых пушистых облаков, сидел Старичок-Облачко. Он был серебристый, как иней, и держал в руках книгу снов, переплетённую из паутины и звёздной пыли.
— А-а, гости! — проговорил он мягким, как вата, голосом. — Пришли за советом? О, я уже знаю: Лучик заснул в лугу. Это бывает, когда лучики слишком долго сияют без передышки.
— Так как его разбудить? — спросил Пёрышко.
— Не криком и не щекоткой, — улыбнулся Облачко. — Его нужно разбудить радостью. Самой простой, самой тёплой радостью. Пойдите туда, где он лежит, и покажите ему, как сильно его ждут.
— Как?! — удивился Зайчик.
— Просто будьте собой. Пусть каждый сделает то, что умеет лучше всего.
Гости поняли. Вернулись обратно к лугу, где Лучик всё ещё мирно посапывал.
— Ну что, действуем! — скомандовал Пёрышко.
Краснуля стала танцевать на листике, раскрывая своё красное платье, как веер. Зайчик начал прыгать вокруг Лучика, приговаривая:
— Раз, два, три — просыпайся, свети! Раз, два, три — мы тебя любим, свети!
Жужжалка запела жужжащую песню: «Ж-ж-ж, ты нужен здесь, ж-ж-ж, ты не исчез!».
А Пёрышко сел рядом и прошептал:
— Лучик… без тебя тут тихо. Цветы не поют. Бабочки грустят. Мы скучаем.
В этот момент солнце на горизонте чуть-чуть наклонилось, и по лугу прошёл тёплый ветерок. И вдруг…
Лучик вздрогнул.
Открыл один глаз.
Потом второй.
— Ой… — пробормотал он. — Я… я спал?
— Да! — закричали все хором.
— И долго?
— Почти целый день!
— Ой-ой-ой! — Лучик вскочил, стряхнул с себя сонливость, как капельки росы, и вдруг… засиял!
Засиял так ярко, что все замерли. Колокольчики запели. Бабочки завертелись в вальсе. Даже старый пень захлопал в ладоши (хотя у него их не было, но он хлопал корой).
— Ура! — закричал Пёрышко. — Он проснулся!
— Я больше никогда не буду спать днём! — пообещал Лучик. — Только ночью! Или… может, полчасика после обеда?
— Можно, — засмеялась Краснуля. — Главное — не терять нас из виду.
И с тех пор каждый вечер, когда Солнце начинало спускаться, Лучик особенно ярко вспыхивал над лугом — как будто говорил: «Я здесь! Я с вами!».
А если вы когда-нибудь увидите, как закат освещает одну травинку сильнее других — знайте: это Лучик, который однажды заснул… и проснулся от дружбы.
