Тигр Фигас шёл по краю болота, осторожно ставя лапы на кочки, будто танцует вальс с невидимой парой. Каждая кочка подпрыгивала — бултых! — и выпускала пузырьки, как будто болото тихонько пускало пузыри от смеха.
— Эй, кочки! — прошептал Фигас. — Не смеши меня слишком сильно, а то упаду!
Кочки только захлюпали в ответ: «Буль-буль-хихика!»
Фигас искал Луну. Но не ту, что светит ночью в небе, а ту, что затерялась где-то здесь, в самой середине болота, в самой обыкновенной, на первый взгляд, луже. Так говорил старый ёж Пых, который каждую пятницу читал гадания на мохнатых шишках.
— В луже живёт Луна, — сказал он, закрыв глаза и медленно вращая шишкой. — И если ты её найдёшь, Фигас, она покажет тебе, что ты уже давно носишь в сердце, но забыл посмотреть.
Фигас почесал за ухом. Это звучало странно, как чих у крокодила в библиотеке. Но он верил Пыху. Ведь тот однажды предсказал, что в понедельник будет дождь из варенья, и действительно — весь лес был в малиновых каплях!
— Тогда я пойду, — решил Фигас. — Найду Лужу, в которой живёт Луна. А то вдруг в моём сердце спрятана радуга или карта сокровищ?
Он шёл дальше, пока не услышал:
— Стоп! Стоп! Стоп! Не шагай!
Перед ним на тонкой тростинке сидел лягушонок Ква, в очках из мыльных пузырей и в галстуке из водоросли.
— Это не просто лужа, — важно объяснил он. — Это Личная Лужа Луны. Без приглашения нельзя!
— У меня нет приглашения, — признался Фигас. — Только вопрос.
— Какой?
— Почему Луна живёт в луже? Она же большая и светится высоко!
Лягушонок надул щёки и хлопнул лапками:
— А ты думал, Луна одна? Ха! Их много! Маленькие Луны живут в лужах, в чашках росы, в глазах спящих зайцев… Эта — самая скромная. Ей нравится тишина и отражения.
— А как мне поговорить с ней?
— Надо стать отражением. Не внешним, а внутренним. Для этого нужно пройти три испытания!
— Опять испытания? — вздохнул Фигас. — Я только что прошёл через Заболталово Болото, где все кочки повторяют твои слова задом наперёд!
— Это было разминка! — хмыкнул Ква. — Первое испытание: Успокоить Пену.
Он указал лапкой на пенящуюся лужу в углу. Пена прыгала, как попкорн, и выкрикивала:
— Я — ШИПЯЩАЯ ПЕНА! Я — ГРОМ И БУРЕВЕСТНИК! Я — НЕУДОБНЫЙ КРИК В ТИХОМ ДОМЕ!
Фигас подошёл ближе.
— Привет, Пена, — сказал он мягко. — А ты очень шумная. Тебе одиноко?
Пена замерла. Перестала шипеть. Даже опустилась пониже.
— Ну… да, — пробурчала она. — Все шарахаются. А я просто хочу, чтобы меня услышали.
— Тогда давай я послушаю, — предложил Фигас. — Расскажи, что ты хочешь сказать, но без крика.
И Пена рассказала, как ей нравится быть лёгкой, пузырчатой, помогать мыть листья после дождя. Фигас кивал. Когда она закончила, пена стала мягкой, тихой, как облако после дождя.
— Вот, — сказал Ква, вытирая слезу (или каплю болотной воды). — Первое испытание пройдено. Следующее: Накормить Тень.
За камнем сидела маленькая Тень. Она была серая, тонкая, как след от пальца на стекле, и дрожала.
— Я голодная, — прошептала она. — Меня никто не замечает. Я не могу есть траву, воду… Я ем только внимание.
Фигас сел рядом.
— Я замечаю тебя, — сказал он. — Ты такая аккуратная. И держишься за камень, как за друга.
Тень чуть потолстела.
— А ещё ты не боишься темноты, хотя сама из неё, — добавил Фигас. — Это смело.
Тень выпрямилась. Стала чётче. Даже блеснула краешком.
— Спасибо, — прошептала она. — Я сытая. И почти счастливая.
— Отлично! — Ква хлопнул лапками. — Осталось последнее: Разбудить Сон.
На самом дне лужи лежал крошечный Сон, укрытый лилипутским листом. Он спал, но во сне всхлипывал.
— Он видит кошмар, — прошептал Ква. — А если не проснётся, Луна не сможет показаться.
Фигас нагнулся.
— Эй, Сон, — прошептал он. — Я знаю, что там страшно. Но я рядом. И я не дам никому тебя обидеть.
Сон завозился. Из-под листа выглянул глазок.
— Там был паук… огромный… из желе!
— Фу! — поморщился Фигас. — Желе — это вообще нестрашно! Я его на завтрак ем! С булочкой!
Сон засмеялся. Сначала тихо, потом громче. И вдруг — бах! — рассыпался тысячей серебристых искорок.
И тогда случилось удивительное.
Лужа перестала быть просто лужей. В ней загорелась Луна. Маленькая, круглая, тёплая, как чашка молока перед сном.
— Здравствуй, Фигас, — сказала Луна мягким, как одеяло, голосом.
— Ты… ты умеешь говорить?
— Конечно. Но только тем, кто прошёл путь тишины, внимания и доброты.
— А что ты хотела мне показать?
Луна мягко блеснула. И вдруг в воде отразился не Фигас, а он сам — но с другими зверями вокруг. Зайцы смеются, волк танцует, ёж Пых читает стихи, лягушонок Ква дирижирует оркестром из ракушек. И все они смотрят на Фигаса с улыбкой.
— Вот что живёт в твоём сердце, — сказала Луна. — Способность делать других счастливыми. Ты даже не замечаешь, как светишься.
Фигас заморгал. Глаза стали теплее.
— Получается… я и есть Луна для кого-то?
— Каждый может быть Луной в чьей-то луже, — улыбнулась она. — Главное — не бояться отражаться.
В этот момент лягушонок Ква чихнул — и его мыльные очки лопнули с хлопком, как воздушный шарик.
— Ой! — воскликнул он. — Теперь я всё вижу размыто!
— Зато сердцем видишь чётко, — сказал Фигас, помогая ему встать.
Они вместе смотрели на лужу. Луна медленно погружалась, как будто укладывалась спать.
— Приходи снова, — прошептала она. — Я всегда здесь. Для тех, кто ищет не волшебство… а себя.
Фигас повернулся и пошёл обратно по кочкам. Теперь они не хлюпали. Они пели:
— Буль-буль… ла-ла-ла… 🌙✨🐸🍃
