Тигр Фигас проснулся от того, что его нос уткнулся в пахнущую мятой звёздочку, которая лежала прямо посреди его подушки. Он чихнул — «Апчхи!» — и звёздочка взлетела в воздух, закрутилась, как юла, и исчезла за шторой.
— Опять она? — пробормотал Фигас, потирая лоб. — Ну и утро…
Он потянулся, но тут же замер. На полу, прямо под окном, лежала полосатая тропинка. Не нарисованная, не выложенная камнями — а живая. Она дышала, как живое существо, и слегка покачивалась, будто спала. Каждая полоска светилась: одна — золотистым, другая — бирюзовым, третья — мягким фиолетовым.
— Это что ещё за штука? — прошептал Фигас, осторожно ступая босыми лапами.
Тропинка мягко зашевелилась и протянулась к нему, как кошка, просясь на ручки.
— М-м-мяу? — издала она, хотя у тропинки не было ни глаз, ни рта.
— Ты говоришь? — удивился Фигас.
— М-м-мяу! — повторила тропинка, и вдруг перед тигром проплыл в воздухе знакомый символ: звёздочка.
— Ах, ты от Звёздной Совы! — догадался он. — Что тебе нужно?
Тропинка вильнула кончиком, как хвост, и потянулась к двери.
— Понятно, — сказал Фигас, — ты хочешь, чтобы я пошёл за тобой. Но куда?
— М-м-мяу-у-у… — протянула тропинка, и в воздухе повисло слово: «Утро».
Фигас почесал за ухом. Утро? Какое ещё утро? Сейчас ведь уже утро!
Но тропинка снова дёрнулась, и на этот раз в её полосках запульсировал свет, как будто внутри бежали маленькие огоньки.
— Ладно, — вздохнул Фигас, — только если мы сначала выпьем чай с малиновым медом.
— М-м-мяу-НЕТ! — тропинка вспыхнула красным и дернулась к выходу.
— Ой, ладно, ладно, я иду!
Он быстро натянул свой любимый шарф (полосатый, конечно), схватил сумку с припасами — бублик, две груши и старую карту с пометкой «Здесь живёт Ветер-шутник» — и побежал следом.
Тропинка вела через сад, где цветы пели утренние песни, потом — мимо болота, где лягушки играли в шашки на кувшинках.
— Эй, ребята! — крикнул Фигас. — Вы не видели, куда девается утро, когда его ещё нет?
— Ква-квак! — ответила лягушка в очках. — Утро прячется в Пещере Зевков! Там все зевают так сильно, что время останавливается!
— Пещера Зевков? — переспросил Фигас. — И как туда попасть?
— Следуй за зевотой, — посоветовала лягушка и зевнула так широко, что у неё изо рта вылетел маленький облачко-зевок, которое поплыло в сторону гор.
— Спасибо! — крикнул Фигас и побежал за облаком.
Тропинка радостно виляла хвостиком, будто одобряла.
Через полчаса они добрались до пещеры. У входа сидел огромный бурундук с пледом и читал книгу: «Как не зевать после обеда».
— Привет! — сказал Фигас. — Я ищу Утро. Его здесь не было?
Бурундук зевнул — «Ззззззззззззззззззззззз!» — и в пещеру ворвался такой мощный порыв ветра, что Фигаса чуть не выдуло обратно в долину.
— Ой! — воскликнул он, цепляясь за тропинку. — Надо было предупредить!
— Извини, — пробормотал бурундук, потирая глаза. — Это у меня аллергия на понедельники. Даже если их нет.
— А Утро? — напомнил Фигас.
— Было, — кивнул бурундук. — Зевнуло и провалилось внутрь. Теперь там темно, как в носке слона.
— Нужно его спасти! — решил Фигас.
— Только не зевай, — предупредил бурундук. — Однажды я зевнул — и потерял свои тапочки. До сих пор ищу.
— Обещаю! — кивнул Фигас и шагнул в пещеру.
Внутри было действительно темно. И тихо. Так тихо, что Фигас слышал, как у него в животе гудит бублик.
— Эй, Утро! — позвал он. — Ты где?
Ответом был лишь лёгкий зевок, эхом отскочивший от стен.
— М-м-мяу… — прошелестела тропинка и внезапно засветилась ярче. Её полоски начали менять цвета, как радуга после дождя.
И тут Фигас понял: тропинка не просто ведёт — она помнит утро. Каждая полоска — это частичка рассвета, лучик, который кто-то потерял.
— Давайте вместе! — сказал он. — Раз, два, три — и… ПРЫГ!
Он прыгнул вперёд, держа тропинку за кончик, и в тот же миг вся пещера вспыхнула тысячей крошечных огоньков. Они вылетали из полосок, как искорки, и поднимались к потолку.
— Это же воспоминания утра! — воскликнул Фигас. — Первый луч солнца! Запах свежего хлеба! Пение птиц! Звон капель с крыши!
Каждое воспоминание становилось всё ярче. И вдруг из глубины пещеры раздался голос:
— А-а-а-а-а-а-а… — начал зевать кто-то невидимый.
— Нет-нет-нет! — крикнул Фигас. — Не зевай! Вспомни, как хорошо быть утром!
Он схватил тропинку двумя лапами и начал раскачивать её, как маятник.
— Вспомни, как дети просыпаются с улыбкой! Как мамы поют у плиты! Как ветер играет с занавесками!
Тропинка пульсировала, и каждый её взмах приносил новое воспоминание. И тогда из тьмы появилось… настоящее Утро.
Маленькое, круглое, с глазками-солнышками и носиком-лучиком. Оно дрожало и зевало, но в его глазах уже загоралась надежда.
— Ты нас забыл? — прошептало Утро. — Все стали спать слишком долго… никто не ждёт меня…
— Мы ждём! — сказал Фигас. — Я жду! И тропинка ждёт! И лягушки, и бурундук, и даже бабочка, которая любит греться на подоконнике!
Утро улыбнулось. И в эту секунду вся пещера наполнилась светом. Даже бурундук, сидящий у входа, почувствовал тепло и сказал:
— Ого… кажется, сегодня не понедельник!
Тропинка вдруг стала длиннее, потянулась к выходу и вывела всех наружу. А там уже небо розовело, птицы строили хор, и первый луч солнца аккуратно положил золотую ладошку на макушку Фигаса.
— Спасибо, — прошептало Утро и чмокнуло тигра в нос. — Я больше не буду прятаться.
— А ты и не прятался, — улыбнулся Фигас. — Просто мы забыли тебя встречать.
Тропинка мягко свернулась у его ног, как коврик, и прошептала последнее:
— М-м-мяу… Спасибо.
Фигас сел на траву, достал бублик и поделился им с Утром. А где-то далеко, в доме у Лисёнка, будильник пискнул — и тот проснулся с улыбкой, потому что почувствовал: сегодня будет отличный день.
☀️ 🌈 🐯 💫 🌿 🐸 🐿️ ✨
