Тигр Фигас проснулся утром и обнаружил, что его полоски стали мягкими. Не просто мягкие — как пух от одуванчика, только в виде полос! Он потрогал спину лапой: «Мя-мя-мя!»
— Эй, Фигас! — крикнул с вершины баобаба попугай Крякс. — Ты сегодня похож на… на… подушку для очень важного зевающего слона!
— Что за глупость! — фыркнул Фигас, но тут же чихнул — и с его хвоста слетело целое облако мягкости. Оно закрутилось в воздухе, как розовый щенок, и приземлилось прямо на муравейник.
— Ой! — раздалось из-под земли. — У нас теперь крыша из мечты!
Фигас замер. Его хвост был почти прозрачным. Если так пойдёт дальше, он станет совсем невесомым! А как же охота? Как рычать? Как пугать бабочек (в шутку, конечно)?
— Надо идти к Бабушке-Пеньку, — прошептал ветер, обдувая ухо. — Она знает, как возвращать мягкость туда, где она нужна.
— Но она живёт за Трясиной Топью, через Мостик из Зевоты и мимо Скалы, которая чихает каждый час!
— Ну и что? Ты же не боишься стать подушкой, правда? — хихикнул Крякс, свалившись с дерева прямо в куст ежевики. — Ой! Я теперь — ежевиково-пёстрый!
Фигас вздохнул и двинулся в путь. По дороге трава шептала: «Мя-мя-мя», а бабочки клали на него свои крылышки, чтобы передохнуть. Даже грозовая туча, пролетавшая мимо, уронила каплю и сказала: «О, какая удобная тучка!» — и чуть не села на Фигаса.
— Я не туча! Я тигр! — закричал он, но голос прозвучал как: «Мур-мур-здрасьте».
К вечеру он добрался до Трясины Топи. Вода там была зелёной, как старая жвачка, и булькала: «Глок-глок-привет!»
— Как перебраться? — спросил Фигас у лягушки на пенёчке.
— А ты прыгни на мой пузырь! — ответила лягушка и надула огромный радужный пузырь из болота.
— На пузыре? Но я же тяжёлый!
— Да ты сейчас легче пуха! Лети!
Фигас прыгнул — и полетел! Пузырь нёс его над топью, а снизу кричали: «Ура! Это воздушный тигр-подушка!»
Но вдруг — БАМ! — пузырь лопнул о ветку!
— Ой-ой-ой! — завертелся Фигас в воздухе и приземлился прямо на большую паутину.
— Опа! — сказал паук Шуршель. — Прямо как заказывали: тигр-подушка с полосками. Очень модно!
— Я не подушка! — пробормотал Фигас, но паутина была такой мягкой, что он сразу начал зевать.
— Ну ладно, — сказал Шуршель, — отпущу тебя, если поможешь мне сплести новый дом. Мой старый унёс ветер, когда пытался чихнуть.
— Чихнуть?
— Ну да! Это же Скала-Чихалка рядом. Каждый час — А-А-ПЧИХ! И всё летит!
Фигас помог сплести паутину из своей исчезающей мягкости. Он вытягивал полоски, как нитки, и они сами скручивались в узоры. Через час дом был готов — большой, блестящий, с люлечкой посередине.
— Спасибо! — сказал Шуршель. — Заходи в гости, когда захочешь повисеть!
И тут — А-А-ПЧИХ! — прогремело со скалы. Ветер сорвал Фигаса с паутины и понёс, как перышко.
— Вжжжжжих! — кричал он, кувыркаясь в воздухе, пока не влетел прямо в пещеру Бабушки-Пенька.
— Ну наконец-то! — сказала старая пеньковая женщина с бородой из мха. — Я уже три часа жду, пока ты станешь достаточно мягким.
— Вы знали?!
— Конечно! Это же Преображение Подушки! Происходит раз в сто лет у самых добрых тигров.
— Я добрый? — удивился Фигас. — А я думал, я просто люблю спать на солнце и иногда пугаю кроликов (но они сами виноваты — всегда едят мои любимые одуванчики).
— Вот именно! — рассмеялась Бабушка-Пенёк. — Доброта — это когда хочется быть страшным, но вместо этого предлагаешь поделиться обедом.
— А что теперь будет?
— Теперь ты должен пройти Последнее Испытание: не рассмеяться.
— Что?!
— Именно. Если рассмеёшься — останешься подушкой навсегда. Если нет — получишь выбор: вернуть полоски или остаться мягким.
— Легко! Я никогда не смеюсь!
— Сейчас проверим, — хитро прищурилась Бабушка-Пенёк и хлопнула в ладоши.
Из-за угла выбежал ёжик в очках, с балалайкой, запел:
🎵 *Я колючий, но внутри —
Сердце мягкое, как ты!
Если вдруг начнёшь скакать —
Буду с тобой чихать-читать!* 🎵
Фигас сжал зубы. Глаза заблестели. Щеки задрожали.
Ёжик достал второй инструмент — чайник, который играл «Барыню» на пару.
Фигас зажал рот лапами.
Тут в пещеру влетел Крякс, нацепил на голову кастрюлю и закричал:
— Я — пират-попугай! И мой сокровище — подушка Фигас! Ха-ха-ха… Ой, простите, это вышло случайно!
Фигас дёрнулся… но удержался.
Появился Шуршель на роликах из паутинных ниток и прокатился по пещере, крича: «Вжух-вжух! Я — паук-гонщик!»
Фигас покраснел. Его хвост затрясся. Но он не смеялся.
— Достаточно, — сказала Бабушка-Пенёк. — Ты прошёл испытание.
— Ура! — хотел сказать Фигас, но в этот момент…
…в пещеру заглянула маленькая мышка и сказала:
— Простите, это туалет?
И все — даже Бабушка-Пенёк — заржали.
Фигас держался… держался… и вдруг — БА-ХА-ХА-ХА! — рассмеялся так, что весь стал светиться.
Когда смех стих, он посмотрел на себя.
Он был… всё ещё мягким. Но полоски вернулись! Только теперь они мерцали, как звёзды, и пахли лавандой.
— Что случилось? — спросил он.
— Ты выбрал быть собой, — сказала Бабушка-Пенёк. — Ни то, ни другое. А просто — Фигас. С мягким сердцем и полосатой душой.
На обратном пути все животные просили посидеть на Фигасе.
— Только по очереди! — говорил он. — Я тигр, а не автобус!
Но потом всё равно позволял. Особенно детям — ведь детские смешки были самыми тёплыми.
И с тех пор, когда кто-то в джунглях говорит: «Мне грустно», — все шепчут:
— Пойди к Фигасу. Он не только рычит. Он ещё и согревает.
А ночью, когда луна светит особенно ярко, Фигас ложится на поляну, и все звери укрываются его мягкостью, как одеялом.
— Спокойной ночи, подушка, — шепчет Крякс.
— Спокойной ночи, — отвечает Фигас. — И не забудьте: я всё ещё тигр. Просто… с бонусом.
🌙🐾💤
