Тигр Фигас, у которого полоски на шкуре переливались, как будто кто-то капнул на него радужной краской, сидел на большом плоском камне и чесал за ухом палочкой от мороженого.
— Хрум-хрум, — раздавалось из кустов, но это был не ветер. Это была белка по имени Пухляшка, которая грызла орешек размером с кулак малыша.
— Фигас! — вдруг воскликнула она, выплюнув скорлупу. — Ты слышишь? Это же музыка!
И правда, сквозь шелест листьев пробивался тоненький, дрожащий звук — будто кто-то играл на свирели, которую только что научился держать в лапах.
— Ой-ой, — сказал Фигас, уронив палочку. — Похоже, кто-то теряет ноты, как бусинки с ожерелья!
Он вскочил, его хвост задрался, как антенна, и помчался туда, откуда доносилась музыка — в самую чащу, где деревья стояли так плотно, что свет падал на землю пятнами, как мед на тост.
А там, на пеньке, сидел маленький ёжик по имени Лёлик. Он держал в лапках странную свирель — сделанную из тростника, перевитого паутиной и склеенную каплей смолы. Игра он играл… ну, скажем так: очень старательно.
— Пииии-ви-бум! — звучало из свирели, а потом раздавался чих. — Апчхи!
— Привет! — сказал Фигас, осторожно подходя. — Ты что, свирелью комара пугаешь?
— Нет! — гордо ответил Лёлик. — Я играю «Песню про дождик, который не знает, когда ему начинаться».
— А-а-а, — протянул Фигас. — Ну тогда понятно, почему дождик всё ещё не пришёл. Он, наверное, запутался.
Ёжик покраснел, как ягодка калины, и опустил свирель.
— Я хочу быть великим музыкантом, — прошептал он. — Но никто не хочет меня слушать. Даже жаба Зина прыгнула в болото, когда я начал играть.
— Зато я слушаю! — сказал Фигас. — И предлагаю тебе испытание: сыграй для Гремучего Водопада. Если он замедлит свой рёв — значит, твоя музыка сильная!
— А если нет? — спросил Лёлик, дрожа.
— Тогда мы вместе придумаем новую песню. Сначала про смешных лягушек, которые чихают в такт.
— Договорились! — Лёлик выпрямился и взял свирель, как настоящий герой.
Они отправились в путь. По дороге им встретился Ветерок — тот самый, который любит щекотать под мышками и уносить шляпы.
— Эй, вы куда? — завертелся он вокруг них, поднимая листья вверх, как конфетти.
— К Гремучему Водопаду! — крикнул Фигас. — Лёлик будет играть, а водопад — слушать!
— О-о-о! — восхитился Ветерок. — Я помогу! Я умею делать эхо!
И он помчался вперёд, чтобы подготовить местность.
Когда они добрались, водопад действительно гремел так, что даже камни под ногами подпрыгивали.
— Ух ты! — сказал Лёлик. — Он как будто сердится!
— Не боись, — шепнул Фигас. — Просто представь, что он большой кот, которому нужно успокоиться перед сном.
Лёлик глубоко вдохнул, закрыл глаза и начал играть.
Сначала было: «Пи-ви-бум… пи-пи-чирик…». Потом — «ву-у-у, как ветер в трубе». А потом… случилось чудо.
Одна струя воды замедлилась. Потом вторая. А потом весь водопад стал течь тише, будто кто-то убавил громкость в природе.
— Ура! — закричал Фигас, подпрыгивая. — Он слушает!
— Я слышу! — прошелестел Ветерок, создавая мягкое эхо вокруг нот. — До-о-о… ми-и-и… соль-ль-ль…
Даже рыбки высунули головы из воды, как будто хотели посмотреть, кто это так красиво играет.
Но тут из-за скалы выглянул Горный Барс — длинный, важный, с бровями, как две чёрные тучи.
— Что это за шум? — проворчал он. — Я сплю с полуночи до обеда, а тут — музыка!
Лёлик замер. Свирель дрогнула в лапках.
— Это не шум, — сказал Фигас, шагнув вперёд. — Это искусство!
— Искусство? — фыркнул Барс. — Я знаю искусство! Это когда ты ловко прыгаешь с утёса и не падаешь вниз!
— А мы знаем другое искусство, — мягко сказал Лёлик. — Искусство делать мир чуточку теплее.
Он снова поднёс свирель к губам и заиграл новую мелодию — тихую, как шуршание травы, светлую, как утренний луч.
Барс слушал. Его брови потихоньку расслабились. Одна даже приподнялась, как будто удивилась.
— Хм, — сказал он наконец. — Это… почти как колыбельная моей мамы.
— Тогда сыграй с нами! — предложил Фигас. — У тебя ведь голос, как у гитары, только немного хрипловатый.
— Я? Петь? — Барс покраснел, хоть и старался этого не показать. — Ну… разве что одну ноту.
Он глубоко вдохнул и протянул: «У-у-у-у-у…» — низко, как гудение земли.
Фигас зарычал в такт, как барабан. Ветерок подхватил высокие ноты, свистя между деревьями. А Лёлик играл, как будто всю жизнь только и делал, что рождал музыку из воздуха.
Музыка разлетелась по долине. Птицы затянули хор. Муравьи маршировали в ритме. Даже старый пень заиграл на своих трещинах, как на фортепиано.
А в этот момент над горами развернулся самый яркий закат — оранжевый, розовый, с золотыми прожилками.
— Смотрите! — воскликнул Лёлик. — Природа танцует!
— А ты, оказывается, настоящий волшебник, — сказал Фигас, кладя лапу на плечо ёжику. — Только вместо палочки — свирель.
— Нет, — улыбнулся Лёлик. — Я просто хотел, чтобы меня услышали. А вы — вы меня услышали.
С тех пор каждый вечер, когда солнце касается вершин гор, в лесу раздаётся музыка. То Лёлик играет новую песню, то Фигас устраивает концерт для бабочек, то Барс неожиданно выводит свою знаменитую «Ноту Рассвета».
А Ветерок? Он до сих пор уносит самые красивые мелодии далеко-далеко — чтобы и ты, если прислушаешься, мог их услышать.
🔥🎶🐾✨🌳🎵🍃
