Тигр Фигас бежал по вершинам облаков, как по коврам из ваты, и с каждым прыжком его шерсть становилась светлее — от полосатой до белоснежной, от тёплой, как солнце, до прохладной, как утренний туман.
— Эй! — крикнул он вниз, но голос уже не был громким рычанием. Он звенел, как колокольчик на ветру. — Я что, правда стал… облаком?
— Ага! — раздался сверху голосок. Над Фигасом крутился маленький комочек тумана с глазками и носиком. — Ты теперь один из нас! Обла-обла-облако!
Фигас остановился и оглядел себя. Лапы? Прозрачные. Хвост? Пушистый, как пена молока. Шерсть? Исчезла. Вместо неё — мягкая, дрожащая дымка.
— Ну это вообще несправедливо! — фыркнул он. — Я только хотел помочь! Я же спас котёнка с дерева! Почему я теперь не могу чесать за ухом?!
— Потому что ты больше не тигр, а облачный страж, — важно объявил комочек тумана. Его звали Парчиш, и он был самым маленьким, но самым важным среди облаков. — Ты выполнил три добрых дела подряд: помог старушке-черепахе перейти дорогу, подарил свой завтрак голодному ёжику и вытащил котёнка из сосны. За это ты получаешь звание!
— Но я не просил звания! Я просил бублика!
— Бублик можно, — кивнул Парчиш. — Но только если ты выполнишь своё первое облачное задание.
— А что за задание?
— Надо оживить Сухую Долину. Там ни дождя, ни росы, ни даже лужи для лягушек. Все цветы плачут, деревья зевают, а река уползла в соседнюю страну.
Фигас вздохнул. Вздох получился длинным и пушистым — прямо целая тучка собралась над головой.
— Ладно, — сказал он. — Только покажи дорогу. И дай, пожалуйста, хотя бы облачную куртку. Мне холодно!
— Облачных курток нет! — хихикнул Парчиш. — Зато есть облачная повязка! На голову! Для смелости!
Он протянул крошечную серебристую повязку, которая сразу прилипла к Фигасу, как мыльная пена.
— Теперь ты готов! Вперёд, в Сухую Долину!
И они понеслись сквозь небо, как два комка ваты на ветру. По пути Фигас учился быть облаком: плакать каплями (это оказалось легко), греметь (немного страшно), и даже радугу выпускать из хвоста (очень весело).
— Главное, — учил Парчиш, — не просто пускать воду. Надо пускать её с чувством! С любовью! Чтобы каждая капля знала, куда летит!
— А как она узнает?
— Очень просто: ты должен ей сказать!
— Каплям?!
— Конечно! Они же живые!
Фигас попробовал. Он набрал воздуха и прошептал:
— Эй, капельки… будьте осторожны. Не бейтесь о камни. Поливайте цветы. И не забудьте про муравьёв!
Из его брюшка тут же потекла тонкая струйка. Капельки закивали, как крошечные головы, и устремились вниз, точно в цель.
— Ух ты! — восхитился Фигас. — Это как играть в прятки, только ты — сама игра!
Наконец они достигли Сухой Долины. Место было печальное: земля трескалась, как испечённый хлеб, трава лежала пластом, а солнце палило так, что даже тени были ленивыми и тянулись, как жевательная резинка.
— Ой-ой-ой, — пробормотал Фигас. — Здесь даже паук не захочет строить паутину. Сразу высохнет!
Вдруг из-под камня выползла черепашка с зонтиком из листа.
— Привет, новое облако, — пискнула она. — Пришёл нас полить?
— Да, но боюсь, у меня ничего не выйдет.
— А ты не бойся. Мы все здесь тебя ждали. Даже кактусы замолчали, чтобы не мешать.
Фигас встал посреди долины, глубоко вдохнул (хотя у облака нет лёгких, зато есть воображение) и начал медленно расти. Он становился шире, выше, темнее.
— Греми, Фигас! — кричал Парчиш. — Греми от сердца!
— Р-р-р-РРРР! — зарычал Фигас. Гром прогремел по небу, как барабан на празднике.
А потом… пошёл дождь.
Не просто дождь — настоящий, тёплый, пахнущий землёй и детством. Капли падали точно в цветочные горшки, в лужицы, на головы радостных муравьёв, в открытые рты лягушек.
— Ура! — закричала черепашка. — Дождик! Настоящий дождик!
Трава поднялась, как будто проснулась после долгого сна. Цветы раскрыли лепестки и начали петь:
— Спасибо, облачко, тепло и сыро! Будем расти, как картошка в погребе!
Деревья зашевелили листьями, река высунулась из-за холма и зашлёпала в обратный путь.
— Я сделал это! — радостно завопил Фигас. — Я — добрый дождь! Я — тигр-облако!
Но тут случилось нечто странное. Из-за гор прилетел огромный пыльный вихрь. Он крутился, как злющий плюшевый медведь в стиральной машине, и кричал:
— Убирайтесь отсюда! Это моё сухое место! Здесь должно быть сухо! Без дождей! Без луж! Без всякой влаги!
Это был Ветрогной, самый капризный ветер на всём континенте. Он ненавидел дожди, потому что они мешали ему катать пыльные шарики.
— Ты что, хочешь, чтобы здесь снова стало сухо? — удивился Фигас. — Но ведь всем здесь плохо!
— Мне нормально! — фыркнул Ветрогной. — Я люблю пыль! Я из неё делаю песни!
— А другие?
— А другие пусть тоже полюбят!
Фигас задумался. Он мог прогнать ветер громом. Мог напугать молнией. Но вдруг вспомнил, как сам был одиноким тигром, которому никто не верил, что он может быть добрым.
— Слушай, Ветрогной, — сказал он мягко. — А давай договоримся? Я буду приходить сюда раз в неделю. Поливать. А ты — можешь приходить в другие долины. Там много пыли. И там никто не против ветра.
Ветрогной поскрипел песком между зубами.
— А будет ли там песчаная буря-дискотека?
— Обязательно! — кивнул Фигас. — Там даже музыка из гремящих банок!
— Ну ладно, — проворчал ветер. — Но если обманешь — устрою торнадо из носков!
И он умчался, оставляя за собой только лёгкое покашливание пыли.
Через час Сухая Долина стала Зелёной Долиной. Появились бабочки, которые смеялись, когда их щекотали лучи солнца. Птицы свили гнёзда в новых ветках. А река принесла в подарок Фигасу маленькую коробочку из ракушки.
— Что внутри? — спросил он.
— Открой, — сказала черепашка.
Фигас открыл. Там лежал крошечный бублик. Из солнечного света.
— Съешь, — сказали все вместе. — Это облачное угощение!
Он съел. Вкус был как у молока с мёдом и ветром.
— Знаешь, — сказал он, глядя на небо, — я думал, что быть тигром — значит рычать и бегать. А оказалось, что быть кем-то — значит помогать. Даже если ты уже не совсем ты.
Парчиш запрыгал вокруг него:
— Вот именно! Ты не просто облако. Ты — добро в форме тучи!
Фигас улыбнулся. Его улыбка растянулась по небу и стала первой радугой в Зелёной Долине.
С тех пор, когда дети смотрят на небо и видят полосатое облако, которое чуть-чуть похоже на тигра, они машут ему рукой.
А иногда — очень редко — это облако мигает им своим светящимся глазом и шлёт тёплый порыв ветра, как объятие с небес.
