В самый хмурые рассвет, когда туман цеплялся за ветки, как старый плюшевый мишка за угол одеяла, маленькая Лейла сидела на краю камня и дула на кончики пальцев. Шарф у неё был красный — такой яркий, что казалось, будто она держит в руках кусочек заката.
— Ну и холодина, — пробормотала она, натягивая шапку до самых бровей. — Даже нос отказывается работать!
И тут вдруг из тумана раздался звук, похожий на то, как если бы кто-то тряс колокольчик, наполненный светом. Дзынь-дзынь-звинь!
Перед Лейлой зависла птица. Но не просто птица — Асянта! Её оперение переливалось всеми оттенками утреннего неба: здесь были фиолетовые всполохи, зелёные искорки и синие волны, словно крылья соткали из морской пены и зари.
— Ты замёрзла? — спросила Асянта голосом, похожим на звенящий ветерок.
Лейла хлопнула глазами.
— Э-э… Да. А ты вообще говоришь?
— Конечно! А ты — дрожишь. Это плохо для сердца. Оно любит тепло, а не лёд на усах.
Лейла фыркнула. У неё действительно было что-то похожее на иней над верхней губой.
— Я искала грибы, — объяснила она. — Мама просила принести белых. Но туман такой густой, что я даже свои ноги потеряла из виду.
— Грибы? Хм! — Асянта сделала круг в воздухе. — Я знаю одно место. Только путь туда… интересный.
— Интересный? — насторожилась Лейла. — Это как «интересный» или как «там живёт огнедышащий кролик»?
— Нет кролика. Зато есть Мост Невесомости, Река Пуговиц и Старик-Пень, который считает себя королём грибов. Он требует… подношения.
— Подношения? — Лейла достала из кармана завернутый бутерброд. — У меня только это. С кукурузой.
— Кукуруза? Отлично! Он обожает кукурузу. И щекотку за ухом.
Лейла улыбнулась. Всё стало веселее.
Путь через Мост Невесомости
Мост оказался не из дерева и не из камня, а из облаков, склеенных паутиной. Он был прозрачный, как мыльный пузырь, и слегка покачивался.
— По нему можно пройти? — прошептала Лейла.
— Можно, если будешь верить, что он держит. А ещё — если перестанешь бояться высоты.
— А если я боюсь?
— Тогда он провалится. Но не потому что плохой. Просто он чувствует страх. Как щекотку.
Лейла глубоко вдохнула. Закрыла глаза. Представила, что идёт по ковру из солнечных зайчиков.
— Я верю! — сказала она и шагнула.
Облако дрогнуло… но выдержало.
— Ура! — вскричала она, открыв глаза. — Я почти как воздушный шарик!
— Почти, — усмехнулась Асянта. — Только без привязи и с большим шансом улететь от радости.
На другом берегу их ждала река, полная пуговиц. Красные, синие, с двумя дырочками и с четырьмя — они медленно плыли по воде, как маленькие кораблики.
— Как их перейти? — спросила Лейла.
— По мосту из пуговиц, конечно! Только надо правильно выбрать путь. Одни плавают, другие тонут.
— А как понять?
— Те, что блестят — надёжные. Те, что потускнели — уже устали.
Лейла внимательно осмотрела поток. Выбрала крупную жёлтую пуговицу с блеском, как у лимона.
— Вот эта! Она точно знает, куда плыть!
Она прыгнула. Пуговица качнулась, но выдержала.
— Йо-хо-хо! — закричала Лейла. — Я капитан пуговичного корабля!
Асянта летела рядом, сверкая крыльями.
Старик-Пень и его грибной двор
За рекой стоял пень. Не просто пень, а настоящий трон из коры, украшенный мохом и сушенными цветами. На голове у него была крошечная корона из веточки и блестки.
— Кто осмеливается входить в владения Короля Грибов Первого? — прогремел пень, хотя голос был совсем тонкий, как у мышки после чашки чая.
Лейла поклонилась.
— Это я. Лейла. И я принесла подношение — бутерброд с кукурузой. И… могу пощекотать за ухом, если нужно.
Пень замер. Потом медленно кивнул.
— Подношение принято. Щекотка — обязательна.
Лейла осторожно почесала пень за «ухо» (это был выступ коры). Пень захихикал.
— Ах, как приятно! Давно никто не щекотал… Последний раз это делал ёжик. Но он потом уколол меня и убежал.
— Ваше Величество, — вмешалась Асянта, — мы ищем белые грибы. Для мамы.
— Белые? — пень задумался. — Они растут только там, где смеялись дети. И где пели птицы. И где кто-то оставил кусочек хлеба для воробья.
Лейла вспомнила: вчера утром она разломила булочку и положила под окном.
— Я делала всё это!
— Тогда иди к Смеховой Поляне. Там, где растёт одинокий дуб с улыбкой на стволе.
— Спасибо, Ваше Величество! — поклонилась Лейла.
— И не забудь! — добавил пень. — Если найдёшь гриб — скажи ему: «Ты красивый». Грибы это любят.
Смеховая Поляна
Поляна оказалась самой странной и самой весёлой. Трава там была не зелёной, а пёстрой — с полосками и горошком. Цветы хихикали, когда ветер касался их лепестков.
А под дубом, действительно, сияла улыбка — вырезанная природой или кем-то добрым.
Лейла обошла ствол — и вдруг увидела: из земли выглядывал белый гриб, будто бы стесняясь.
— Привет! — сказала Лейла. — Ты красивый.
Гриб слегка выпрямился. Из земли появился второй. Потом третий.
— Они слышат тебя, — прошептала Асянта. — Когда им говорят доброе слово, они решаются выйти.
Лейла собрала грибы аккуратно, не повредив ножку. Положила в корзинку, которую Асянта сплела из листьев и света.
— Теперь домой?
— Не совсем, — сказала Асянта. — Пока не скажешь, что узнала сегодня.
Лейла задумалась.
— Я узнала, что мосты держатся на вере… что пуговицы тоже могут быть друзьями… что даже пень может быть королём… и что грибы любят комплименты.
— А ещё?
— Что тепло — не только в шарфе. Оно — в смехе, в щекотке, в добром слове.
— Молодец, — улыбнулась Асянта. — А теперь закрой глаза.
Лейла закрыла.
Чувствовала, как ветер обнимает её. Как что-то мягкое касается щеки. Как запах хвои и кукурузы смешивается с ароматом свежего хлеба.
Когда открыла глаза — стояла у самого дома. У порога лежала корзинка с грибами. А в воздухе, далеко-далеко, мелькнуло красное — как будто кто-то помахал шарфиком на прощание.
А в небе, среди облаков, зазвенело: Дзынь-дзынь-звинь!
