В самый тихий час, когда лес затаил дыхание и даже кузнечики замолчали, над озером Ветроверть вдруг вспыхнула серебристая рябь — будто кто-то бросил в воду сотню мелких звёзд.
— Асянта! — прошептал Лесной Пень Труфель, шевельнув коричневой шляпкой. — Она снова здесь!
Из воды, не всплескивая ни единой капли, поднялась птица. Её перья переливались, как закат на краю облаков: синие, золотые, чуть розовые по краям. Глаза светились, как два маленьких фонарика из чистого янтаря.
Асянта расправила крылья — и сразу стало понятно: сегодня она не просто прилетела полюбоваться отражением. У неё был план.
— Надо спешить, — сказала она, глядя на старый пень. — Лунная Лодка скоро исчезнет!
— Ой-ой, — зашуршал Труфель. — А ты уверена, что хочешь её искать? Последний раз, когда кто-то попытался сесть на Лодку, он вернулся… вверх ногами!
— Это был Кузя-Ёжик, — улыбнулась Асянта. — Он просто забыл сказать «разрешите пройти» Луне. А я знаю правила.
Тут из-за камня выглянул Мотылёк Бусик, весь в блёстках и с одной сломанной антенной.
— Я тоже хочу! — пискнул он. — Я всю жизнь мечтал увидеть Лунный сад! Там растут цветы, которые поют колыбельные!
— Хорошо, — кивнула Асянта. — Но только если ты обещаешь не трогать Лунные Грибы. Они щекотливые и могут sneeze — апчхи! — и отправить тебя в облако конфетти.
— Обещаю! — Бусик замер, как статуэтка, но тут же чихнул от щекотки в носу: — Апчхи!
— Ну вот, — вздохнула Асянта. — Начинаем уже с предупреждения.
Они двинулись к самому центру озера, где вода была прозрачнее стекла. Там, на самом дне, среди ракушек и песчаных завихрений, лежал древний причал — из белого камня, покрытого узорами в виде месяца и звёзд.
— Вот он, — прошептала Асянта. — Причал Лунной Лодки. Но Лодка появляется только тогда, когда Луна касается воды своим отражением… и кто-нибудь скажет заклинание.
— Какое заклинание? — прошептал Бусик, прячась за ухом Асянты.
— Простое. Надо три раза хлопнуть, один раз моргнуть и сказать: «Луна, открой свой паром, нам нужно в сонный дом!»
— А если ошибёмся? — спросил Труфель, нервно поворачиваясь на месте.
— Тогда вместо Лодки приплывёт Лунный Карась. И начнёт задавать вопросы по математике.
— Ой, нет! — ахнул Бусик. — Я ещё не выучил таблицу умножения на семь!
Асянта глубоко вдохнула, хлопнула три раза крыльями — хлоп-хлоп-хлоп! — моргнула одним глазом — миг! — и чётко произнесла:
— Луна, открой свой паром, нам нужно в сонный дом!
Вода задрожала. По поверхности побежали круги, и из глубины медленно поднялась Лодка. Не деревянная, не железная — она была сделана из самого света, как будто кто-то собрал лучики и сплёл их в плотную, мерцающую сетку.
На борту горела маленькая лампа — в форме спящего совёнка.
— Прошу, — сказала Асянта, приглашая друзей. — Только осторожно: Лодка любит тех, кто улыбается.
Бусик влетел первым, но поскользнулся на светлом борту и приземлился прямо в кучку лунных пуховок.
— Ой, простите! Я не хотел! — запищал он.
— Да всё в порядке, — рассмеялась Асянта. — Лунные пуховки любят, когда их тискают. Они потом рассказывают об этом звёздам.
Лодка мягко оттолкнулась от причала и поплыла вверх — не по воде, а по воздуху, словно по невидимой реке из тишины. Под ними остался лес, озеро, Труфель, который махал шляпой, как платком.
— Смотри! — воскликнул Бусик, указывая вперёд. — Луна стала больше!
Действительно, перед ними висел огромный серебряный диск. А на его поверхности виднелись сады, озёра из тумана и маленькие домики с крышами из жемчуга.
— Это Лунный город Сномир, — объяснила Асянта. — Там живут мечтатели, которые слишком долго не хотели просыпаться.
— А мы можем их навестить?
— Конечно! Но только если выполним одно задание Луны.
— Какое? — испуганно спросил Бусик.
— Нужно найти потерянную Колыбельную Звезду. Она упала с неба и теперь прячется где-то среди Лунных Цветов. Без неё все дети на Земле будут плохо спать.
— Мы поможем! — хором сказали Бусик и Труфель (ну, точнее, Бусик сказал, а Труфель мысленно поддержал).
Лодка причалила к крохотному пирсу на краю Луны. Друзья сошли на мягкую, как вата, поверхность.
Перед ними раскинулся сад. Цветы там были странные: одни пели, другие мигали, третьи чихали ароматом ванили.
— Где искать? — шептал Бусик, прячась за лепестком.
— Слушай, — сказала Асянта. — Колыбельная Звезда светится не ярко, а тёпло, как мамин голос перед сном. И поёт одну ноту — до.
Они стали ходить между цветов. Бусик заглянул под лиловый колокольчик — тот тут же запел: «Колы-ба-я-я-я…»
— Не то, — сказала Асянта. — Это просто цветок-имитатор.
Труфель начал крутиться на месте, надеясь, что интуиция подскажет путь.
— Эй, вы! — раздался тонкий голосок. — Вы ищете меня?
Под листом серебряного папоротника сидела маленькая звёздочка. Она была тусклой, как будто устала.
— Да! — обрадовалась Асянта. — Это ты, Колыбельная Звезда?
— Я… — прошептала звёздочка. — Я упала, и никто меня не слышал. А я так старалась петь…
— Ты пела прекрасно, — мягко сказала Асянта. — Просто люди перестали слушать. Но мы — слушаем.
Она взяла звёздочку в клюв и полетела к Лодке. Бусик и Труфель последовали за ней.
Когда они вернулись на борт, Асянта положила звёздочку в лампу-совёнка. Та тут же засияла мягким светом и запела тихо-тихо: «До… до… до…»
— Полетели домой, — сказала Асянта. — Пора, чтобы все дети услышали эту ноту.
Лодка поплыла обратно, оставляя за собой след из серебряных пузырьков, каждый из которых лопался с мягким смехом.
Уже почти достигнув озера, Бусик вдруг сказал:
— Асянта… а можно я буду частичкой этой Колыбельной? Чтобы мои крылышки тоже светили перед сном?
— Конечно, — улыбнулась Асянта. — Ведь самое волшебное — это когда ты не просто видишь чудо, а сам в нём участвуешь.
И в ту ночь, когда все дети засыпали, над каждым окном мелькала крошечная светящаяся точка — то ли мотылёк, то ли звёздочка, то ли добрые сны, собравшиеся в хор.
А на озере Ветроверть снова легла тишина. Только вода слегка дрожала — будто улыбалась.
