В самый звонкий рассвет, когда роса ещё только начинала танцевать на паутинках, а солнце осторожно заглядывало в лесные окошки, Берёзонька проснулась с тревогой в стволе.
— Ой-ой! — прошелестела она листвой. — Где мой Серебряный Ручей?
На привычном месте, где каждый день журчала весёлая вода, теперь лежала лишь пустая канавка, выложенная гладкими камушками. Только один старый улиточий домик торчал из мха, как забытый пуговица.
— Эй, Ручеёк! — позвала Берёзонька. — Ты куда? У тебя сегодня не было утреннего концерта!
Тишина. Даже кузнечики замолчали.
— Не видел кто-нибудь Ручья? — спросила она у Мохнатика, жёлтого опёнка, который каждое утро читал газету из лопуха.
— Хм, — фыркнул Мохнатик, — слышал, будто его затянуло под Забытую Гору. Там, где стоит Камень-Зевака.
— Под гору?! — ахнула Берёзонька. — Но он же не может течь вверх ногами!
— А кто сказал, что он течёт? — хихикнул Мохнатик. — Его, говорят, засосало. Как сосиску через соломинку!
Берёзонька вздрогнула. Её сердце-корень заколотился быстрее.
— Надо идти! — сказала она себе. — Ручеёк — мой друг. Мы вместе пели для зайчат, мы учили жаворонков, как свистеть на двух нотах!
Она осторожно вытянула один корешок из земли — и вдруг почувствовала: что-то дрожит.
— Эй! — раздался тонкий голосок. — Не наступай! Я тут!
Из-под листа выполз маленький Пузырик — водяной дух, весь прозрачный, с искорками внутри, как шипучка в стакане.
— Ты от Ручья? — спросила Берёзонька.
— Да! — кивнул Пузырик. — Меня выдуло последней волной! Он в беде! Его затягивает в пещеру Всепоглотителя!
— Всепоглотитель? Это кто?
— Старый камень, что глотает всё: воду, свет, даже эхо! Если Ручеёк исчезнет — вся долина высохнет!
— Тогда в путь! — решительно сказала Берёзонька. — Но я ведь дерево… я не могу просто так пойти.
— А ты и не пойдёшь, — улыбнулся Пузырик. — Ты попрыгаешь!
Он хлопнул себя по пузырькам (звучало как «пьюп!») и выпустил целую стаю светящихся шариков.
— Лови корнями! Это капельки радости — они делают всё лёгким!
Берёзонька осторожно коснулась одной… и вдруг почувствовала, как её корни стали как желе! Лёгкие, как одуванчиковые парашюты.
— Прыг! — крикнул Пузырик.
— Прыг! — повторила Берёзонька.
И… прыгнула!
Сначала неуклюже — как щенок на новых лапах. Потом — выше, дальше, мягче.
— Уиии! — закружилась она над кочками. — Я лечу! Я скачу! Я… чуть не налетела на ежа!
— Эй, смотрите по сторонам! — проворчал ёж, поправляя очки из скорлупы. — У меня тут важные грибы сохнут!
— Извини! — рассмеялась Берёзонька. — Я спешу спасть Ручеёк!
— О, тот, что поёт? — обрадовался ёж. — Я знаю дорогу! Прямо до Камня-Зеваки. Но там три испытания!
— Какие?
— Первое: Лужа-Обманщица. Она кажется глубокой, но если шагнёшь — утонешь в пыли.
— А второе?
— Грибы-Хохотушки. Они смешат так, что забываешь, зачем пришёл.
— А третье?
— Пещера Всепоглотителя. Там нельзя говорить, шуметь… или тебя тоже проглотят.
— Ой, — прошептала Берёзонька. — А можно просто обойти?
— Можно, — кивнул ёж. — Но тогда Ручеёк исчезнет. А без него лес станет… серым.
Она задумалась. Посмотрела на свои белые листья, покачивающиеся в ветру. Вспомнила, как Ручеёк играл с её отражением, как пускал пузыри, когда она рассказывала ему сказки.
— Пошли, — сказала она. — Я готова.
Через полчаса прыжков они достигли Лужи-Обманщицы. Та блестела, как зеркало, и отражала даже облака.
— Не верь глазам! — предупредил Пузырик. — Она сухая, как печенье!
Берёзонька осторожно ткнула корнем… и тот провалился в пыль.
— Фу! — чихнула она. — А если мы пойдём по краю?
Они обошли лужу, цепляясь за травинки. Пузырик даже помог, подсвечивая путь изнутри.
Дальше — поляна Грибов-Хохотушек. Как только Берёзонька ступила на неё — один гриб фыркнул:
— Почему у дерева нет ног? Потому что оно… стоит на месте! Ха-ха!
Другой завизжал:
— А почему берёза всегда в полоску? Потому что в детстве её родители… не расстегнули пуговицу!
Берёзонька зажала корни у рта. Щекотно! Хотелось хохотать! Но она вспомнила Ручеёк — и прошептала:
— Не смейся. Не смейся. Он нуждается в тебе.
И, сдерживая смех, как воздушный шарик, она прыгнула через всю поляну.
— Ну и держишься! — обиженно буркнул гриб. — Мы тут старались!
Наконец — пещера. Чёрная, глубокая, с лёгким всосывающим звуком: «шшшш-щщщщ».
— Тссс! — прошептал Пузырик. — Ни звука!
Они вошли. В темноте мерцали странные точки — словно звёзды, но внизу.
Вдруг Берёзонька почувствовала: тянет. Что-то тянуло её внутрь, к самому сердцу пещеры.
— Это Всепоглотитель! — дрожал Пузырик. — Он хочет тебя!
Она хотела закричать, но вспомнила: нельзя. Вместо этого — запела.
Тихо. Без слов. Только мелодия — та, что она пела Ручейку каждое утро.
И вдруг пещера всхлипнула.
«Шшшш… — стало тише. — Щщщщ…»
Из глубины послышалось: «…пение… давно… не слышал…»
Перед ними возник огромный серый камень с трещиной посередине — как рот.
— Ты… Всепоглотитель? — прошептала Берёзонька.
Камень вздохнул:
— Да. Я глотаю всё. Чтобы не быть одиноким. Но никто не остаётся. Всё исчезает…
— А ты хотел бы… иметь? — спросила она. — А не глотать?
Камень замер.
— Быть может… я мог бы держать Ручеёк? Не глотать… а беречь?
— Конечно! — сказала Берёзонька. — Ты можешь стать его хранителем! А мы все — друзьями!
Камень дрогнул. Из трещины медленно, как слеза, потекла первая струйка воды.
— Ручеёк! — воскликнул Пузырик.
Вода побежала быстрее, ярче, звеня, как колокольчики.
— Я дома! — защебетал Ручеёк, вырываясь наружу. — Я был в пещере… и слышал пение! Оно меня вытащило!
Камень улыбнулся — если камни умеют улыбаться.
— Я больше не буду глотать, — сказал он. — Я буду слушать.
Теперь он стал Камнем-Слушателем. А Ручеёк течёт мимо него каждый день, играя на его грани, как на струне.
Берёзонька вернулась домой. Усталая, но счастливая.
— Ну что, — спросил Мохнатик, — была в пещере страха?
— Была, — улыбнулась она. — Но оказалось, там просто не хватало песни.
А с тех пор, когда ветер проходит сквозь берёзовые листья, слышен не просто шелест.
Это — песня.
Песня о том, что даже самая большая пустота может стать домом… если в неё впустить немного света — и одну хорошую мелодию. 🌿🎶💧
