Дракон Амка сидел на вершине Облачного Утёса и громко чихнул — так громко, что облака разлетелись в стороны, как испуганные овцы. 🌩️
— Фу-фу-фыр! — фыркнул он, вытирая нос хвостом. — Ну и пыль тут сегодня… Или это не пыль? Это что-то мягкое и серебристое…
Он поднял лапу и увидел: на его когтях зацепился клочок настоящего стихотворения! Маленькое слово «звезда» светилось, как ночная бабочка.
— Ого! — удивился Амка. — Кто же тут пишет стихи? Я думал, только я умею рисовать огоньком на скалах!
Тут из-за камня выглянул мальчик. Совсем крошечный, в шапке-колокольчике, которая была ему велика и сползала на глаза. В руках он держал карандаш, который был почти такой же длинный, как он сам. ✍️
— Это моё… — прошептал он. — Я поэт. Меня зовут Лукьян.
— Поэт? — переспросил Амка, прищурив один глаз. — А разве поэты не должны быть большими и с бородой, как старый дуб?
— Нет, — сказал Лукьян, поправляя шапку. — Поэты — те, кто чувствует. А я чувствую всё: как шуршит трава, как вздыхает ветер, как скучают камни.
Амка почесал шею, где чешуя чесалась после чиха.
— Слушай, Лукьян, а если ты поэт, почему твои слова летают без тебя? Ты их потерял?
— Не потерял, — вздохнул мальчик. — Они убегают. Мои стихи хотят быть услышанными, но никто не слушает. Ни мама, ни папа, ни соседская собака Булька.
— А я слушаю! — воскликнул Амка. — Я вообще очень хороший слушатель! Особенно когда кто-то говорит о еде. А ты про что пишешь?
— Про красоту, — сказал Лукьян. — Про то, как солнце целует росу. Про то, как горы поют, когда их никто не видит.
— Ого, — пробормотал Амка. — А можно мне одно стихотворение? Прямо сейчас? Только быстро, а то я сейчас снова чихну — и унесёт!
Лукьян закрыл глаза и начал:
— Вот дракон сидит на скале,
Грустно смотрит вдаль.
Но в его глазах — как в зеркале —
Отражается даль…
Амка замер. Потому что в этот момент понял: в стихотворении был он. Но не страшный, не огнедышащий, а… задумчивый. Добрый. Как будто кто-то заглянул внутрь него и увидел то, что он сам не замечал.
— Это… это про меня? — тихо спросил он.
— Да, — кивнул Лукьян. — Ты ведь тоже хочешь, чтобы тебя поняли?
— Конечно! — фыркнул Амка. — Я каждый день рисую огненные узоры на скалах, но все думают, что это просто пожар!
— Давай вместе! — вдруг выпалил Лукьян. — Давай я буду сочинять стихи, а ты — показывать их миру! Ты же можешь летать, гореть, делать огненные буквы!
— Ого! — воскликнул Амка. — Это будет… огненная поэзия! 🔥✨
И они полетели.
Сначала над лесом. Лукьян шептал строки, а Амка выдувал из ноздрей огненные слова, которые висели в воздухе, как фонарики:
— Вот сосна шепчет: «Я не одна,
Меня обнимает тишина…»
Зайцы перестали прыгать. Совы раскрыли глаза пошире. Даже ёжик, который всегда торопился, остановился и сказал:
— Ай да стихи! Ай да жар!
Потом они прилетели к деревне. Люди сначала испугались — дракон! Огонь! — но потом увидели, что слова красивые, тёплые, и даже старуха Марфа, которая раньше боялась всех драконов, вышла с чашкой компота.
— Ну ты даёшь, Амка! — сказала она. — Раньше ты у нас курей пугал, а теперь… стихи читаешь!
— Это не я, — скромно опустил голову дракон. — Это Лукьян. Он — маленький, зато в нём целая библиотека!
Но тут случилось неладное.
Из-под земли выполз Грюк — старый хмурый крот, который ненавидел всё, что блестит, шумит или имеет смысл.
— Что за глупости?! — заворчал он. — Стихи?! Огонь?! Кто разрешил светить без спросу?! Вы мешаете мне копать!
— Но мы же не мешаем, — сказал Лукьян. — Мы делаем мир красивее.
— Красота — это пыль в глазах! — фыркнул Грюк. — Настоящее — это тьма, порядок и ровные коридоры!
И он достал свой главный инструмент — пылесос-поглотитель эмоций (изобрёл сам, из консервной банки и недовольства). 🌀
— Сейчас я всё это прекрасное… *всас*!
Он включил пылесос, и из него потянулся вихрь, который начал затягивать стихи, свет, даже смех зайцев!
— Ой-ой-ой! — закричал Амка. — Моё последнее слово — «радость» — улетело!
— Надо действовать! — сказал Лукьян. — Амка, ты можешь сделать что-то очень-очень яркое?
— Конечно! — гордо ответил дракон. — У меня есть огонь-радуга! Только раз в сто лет выходит!
— Давай сейчас! — попросил Лукьян.
Амка глубоко вдохнул — раз, два, три — и выдохнул не просто огонь, а целую дугу из цветных пламенных слов:
— Свет не боится тьмы!
Он просто её не видит!
А если ты в подземелье —
Подумай о синеве!
Радуга пронеслась над землёй, коснулась пылесоса — и тот sneezed! 🤧
— Апчхи! — чихнул Грюк. — Что это было?!
Из пылесоса вылетели все украденные слова, смех, свет и даже одна забытая мечта про воздушный шар.
А ещё — Грюк вдруг увидел своё отражение в капле дождя. И понял: он вовсе не такой серый, как думал. В нём тоже есть блеск. Просто он давно не смотрел.
— Хм… — пробурчал он. — Может, чуть-чуть поэзии… не помешает?
Лукьян улыбнулся и прошептал:
— Вот крот сидит в норе,
И вдруг — не хмурит бровь.
Ведь даже в тёмной скорлупе
Есть место для любви.
Грюк покраснел (насколько может краснеть крот) и тихо сказал:
— Спасибо. Можно я возьму это стихотворение? Положу в свою нору. На стенку.
— Конечно! — хором сказали Амка и Лукьян.
С тех пор по всей стране стали появляться огненные стихи. Иногда — на рассвете, иногда — среди ночи. Люди выходили из домов, смотрели вверх и улыбались.
А дракон Амка и поэт Лукьян продолжали летать — не ради славы, а ради того, чтобы напомнить: даже самый маленький голос может зажечь целое небо. 🌟
И каждый раз, когда кто-то произносил доброе слово, где-то вдалеке слышался весёлый чих — и в небо взмывал новый огненный стишок.
