В самый ясный рассвет, когда туман ещё лениво полз по верхушкам сосен, а солнце только-только выглянуло из-за холмов, дракон Амка проснулся от странного запаха — не дым, не жар, а что-то между мятным чаем и вспышкой радуги. 🌈
— Фью! — чихнул он, задрав нос к небу. — Что это за аромат? Как будто кто-то сварил облако с корицей!
Он потянулся, расправил крылья (одно чуть скрипнуло — надо бы смазать маслом из орехов Брынзы) и уставился на свою любимую Чашку Чая — глиняную, с трещинкой в виде звёздочки, что всегда светилась, когда внутри был настоящий напиток дружбы.
Но сейчас… сейчас в чашке плясал крошечкий огонёк! Не жёлтый, не красный, а прозрачно-голубой, как леденец на солнце. И он не горел — пел.
— Ла-ла-ли-ла-ла! — тихонько насвистывал огонёк. — Я здесь! Я живой! Я — Огонь Веселья!
Амка замер. Уши его шевельнулись, как два паруса на ветру.
— Ты… ты умеешь говорить? — спросил он, стараясь не дышать слишком сильно, чтобы случайно не задуть гостя.
— Конечно! — фыркнул огонёк. — Я не просто так в чашке! Меня сюда поместили, чтобы ты выполнил Задание Веселья!
— Задание? — удивился Амка. — А можно без заданий? Я хотел сегодня печь блинчики с малиновым дымом…
— Нельзя! — воскликнул огонёк. — Если до заката ты не развеселишь трёх самых грустных существ в Лесу Шепчущих Листв, я погасну. И тогда… тогда Чашка Чая больше никогда не будет светиться!
Амка вскочил. Это было страшнее, чем забытый в котле кисель!
— Ладно! — сказал он решительно. — Кто эти три грустных?
— Первый — Ёжик Рыжик, он потерял свой самый пушистый колючий шарик.
— Ой-ой! — ахнул Амка. — Это серьёзно. Без него он даже не может кататься по лужайке!
— Второй — Сова Пых-Пых, она боится высоты, хотя живёт на самой высокой сосне.
— Но ведь совы летают! — удивился Амка.
— Вот именно! — вздохнул огонёк. — Представляешь ужас?
— А третий?
— Третий — Ветер Веселян. Он застрял в старом чулане у Древняка-Мудреца и уже неделю дует только в одну сторону: «фу-у-у».
— О нет! — прошептал Амка. — Веселян — главный по смеху в округе! Без него все шутки выходят как кислые ягоды!
— Так что вперёд! — пискнул огонёк. — Время идёт, а я не вечный!
Амка схватил рюкзак, набитый: перьями для щекотки, баночкой искрящегося меда, воздушными шариками из мыльных пузырей и маленькой гармошкой, которую научил играть сам Дождик.
Первым делом он отправился к Ёжику Рыжику, который сидел под пнём и смотрел на пустое место, где раньше был его шарик.
— Эх, — вздыхал он. — Где теперь такой же пушистый найдёшь? Теперь я просто… колючка.
— Колючка? — улыбнулся Амка. — Да ты — целый лес в одном!
Он достал из рюкзака баночку искрящегося меда и начал капать его на каждую колючку.
— Раз, два, три — светись!
И вдруг… колючки засияли! А потом начали петь:
— Мы — не просто колючки, мы — весёлые бочонки! Топ-топ-топ по траве, будет праздник в голове!
Ёжик захихикал. Потом засмеялся. Потом покатился по лужайке — и каждый раз, когда он касался земли, с его колючек слетали искры и превращались в маленьких светящихся бабочек!
— Ух ты! — воскликнул он. — Я теперь не просто катюсь — я светлюсь!
— Первый! — прошептал Амка, глядя на огонёк в чашке. Тот стал ярче.
Дальше — к Сове Пых-Пых. Она сидела на самом нижнем суку своей сосны и смотрела вниз с таким ужасом, будто там жила тысяча лягушек-страшилок.
— Я не могу! — шептала она. — Высота — это… это… как пропасть из кошмаров!
Амка достал воздушные шарики-пузыри и начал их надувать.
— А если я сделаю тебе… лестницу из смеха?
Он прикрепил один шарик к лапке Совы, второй — выше, третий — ещё выше…
— Давай вместе! — сказал он. — Прыгай на первый — и скажи что-нибудь смешное!
Сова глубоко вздохнула.
— Ну… почему сова не стала поваром? Потому что боится высокой кухни!
Шарик вспыхнул и поднял её на следующий уровень!
— Отлично! — крикнул Амка. — Ещё!
— Почему сова не играет в прятки? Потому что всё равно сверху видно!
Бах! Ещё один шарик — и она уже у своего гнезда!
— Я… я это сделала! — воскликнула Пых-Пых, хлопая крыльями. — И знаешь что? С высоты всё выглядит… смешнее!
Огонёк в чашке запел: «Та-ра-рам!»
Остался последний — Ветер Веселян. Амка добрался до чулана Древняка-Мудреца, где стояла старая бочка, а из щели торчал хвост ветра — тонкий, серый и очень грустный.
— Выпусти меня! — стонал ветер. — Я хочу дуть во все стороны, а не только «фу-у-у»!
Амка осмотрел чулан. На двери висел замок с надписью: «Закрыто от смеха». Под ногами валялась книга: «Как быть серьёзным всю жизнь».
— Ага! — понял он. — Это ловушка для веселья!
Он достал гармошку и начал играть песню, которую сочинил дождик: «Кап-кап, хо-хо, кто не скачет — тот рако!»
Сначала ничего. Потом — одна доска засмеялась. Потом — вторая. Потом замок чихнул и открылся сам!
— Ура! — закричал Веселян, вырываясь наружу. — Я свободен! Я снова могу дуть в четыре стороны и щекотать уши зайцам!
Он закружил вокруг Амки, поднял его крылья, пронёс над лесом и уронил аккуратно на мягкую подушку из одуванчиков.
— Ты сделал это! — пел огонёк в чашке, становясь большим и ярким. — Ты развеселил трёх грустных! Я могу остаться!
Амка улыбнулся. Из чаши полился тёплый свет, а запах мятного чая с корицей разнёсся по всему лесу.
Той ночью все существа Леса Шепчущих Листв видели сны о смехе, о сияющих ёжиках, о смелых совах и о ветре, который щекотал луну.
А утром Амка испёк блинчики с малиновым дымом. И даже поделился одним с огоньком.
— Только не дуй на него, — предупредил он. — А то растает.
— Ла-ла-ли-ла! — пропел огонёк. — Я теперь живу в чашке. А чашка — в сердце. И это — самое тёплое место на свете. 🔥💛
