Дракон Амка проснулся оттого, что его хвост сам собой завилял, как будто пытался нарисовать в воздухе невидимую спираль. 🌀
— Эй! — пискнул он, резко садясь на мягкой подушке из мха. — Ты куда это без меня собрался?
Хвост не ответил, но продолжал плавно изгибаться, и вдруг… из его кончика потянулись серебристые нити, словно паутинки утреннего тумана. Они закружились над головой Амки и превратились в крошечный сон: маленький дракончик гонялся за радужным шариком по лугу, где цветы пели колыбельные.
— Ого! — ахнул Амка, щипнув себя за крыло. — Это мой хвост… плетёт сны?!
Тут же сверху раздался звонкий голос:
— Плетёт! И очень даже красиво! Только вот… — попугай Крякш сел на рог Амки, — он плетёт их *не там*, где надо!
Амка огляделся. Над болотом, где он обычно спал, теперь парили десятки крошечных снов: один был про летающих медуз, другой — про башню из сырных корок, третий — про танцующие грибы в шляпах. Но самые странные сны уплывали в сторону Дремучего Леса, где жили серьёзные совы, которые терпеть не могли внезапных кошмариков про танцующих червяков.
— Ой-ой-ой, — забормотал Амка. — Совы обидятся!
— Уже обиделись! — крикнул Крякш. — Сова Мудрунья послала весточку: «Если ещё один сон про говорящую картошку прилетит в мою дупловую школу — я объявлю тебя Врагом Ночного Покоя!»
Амка вздохнул так сильно, что его ноздри пустили два маленьких облачка в форме сердечек. ❤️
— Надо срочно учиться управлять хвостом! А то вместо помощи я всем мешаю!
— Значит, нужно идти к Хвостобрюху! — важно заявил Крякш, расправляя перья.
— К кому? — удивился Амка.
— К старому дракону, который живёт на Вершине Зевательных Облаков! Говорят, он когда-то научил свой хвост не только снам, но и музыке играть!
— А как туда добраться?
— Очень просто: надо трижды чихнуть, повернуться вокруг своей оси и сказать: «Пусть путь будет мягким, как печенье после дождя!»
Амка чихнул. Повернулся. Сказал. И тут же под ним выросла дорожка из пушистых одуванчиков, которая поплыла вверх, как лифт из сказки.
— Ну, полетели! — воскликнул он, и они помчались ввысь, оставляя за собой след из искорок и запаха жареных каштанов. 🍂
По дороге им встретилась Бабочка-Зевака, которая сидела на облачке и ела варенье ложкой.
— Привет! — крикнула она. — Вы куда?
— На Вершину Зевательных Облаков! — ответил Амка. — Мне надо научиться управлять своим сном-хвостом!
— О, это сложно! — сказала бабочка, облизывая ложку. — Хвостобрюх даёт задания, которые надо выполнять *наоборот*. Например, чтобы найти дверь — нужно сначала её потерять!
— Как это? — нахмурился Амка.
— Не знаю! Я дошла только до третьей ступеньки. А потом увидела вкусное облако и забыла зачем пришла!
Крякш закатил глаза.
— Ну ты и… облакоедка!
Наконец, они достигли вершины. Там, среди белоснежных облаков, стоял древний дракон с длинным, переливающимся хвостом, похожим на радужную ленту. Он сидел и вязал что-то из света.
— Ага, — пробасил он, не поворачиваясь. — Пришли. Значит, хвост ваш начал творить без спроса?
— Да! — выпалил Амка. — Он сам себе решил быть волшебным!
— Отлично! — усмехнулся Хвостобрюх. — Значит, он доверяет тебе. А ты ему — нет.
— Я? Не доверяю? Но я же с ним каждый день!
— А ты слышал, что он хочет?
Амка замер. Он никогда не думал, что хвост может *хотеть* чего-то.
— Так вот первое испытание, — сказал Хвостобрюх. — Завяжи на хвост узел… но не руками. Только мыслями.
Амка напрягся. Сосредоточился. Представил, как его хвост аккуратно скручивается, как шнурок на ботинке…
Ничего.
Хвост лишь лениво помахал, как будто говорил: «Не мешай, я тут важное плету — сон про пингвинов в банях!» 🐧
— Не получается, — вздохнул Амка.
— Потому что ты *приказываешь*, а не *разговариваешь*, — сказал Хвостобрюх. — Спроси у него: «Можно?»
Амка робко посмотрел на хвост.
— Эм… Хвостик… можно я попробую завязать тебя узлом? Только слабенький, для практики?
И вдруг — хвост сам собой плавно поднялся и завязался в аккуратный бантик, как на подарке.
— Ура! — закричал Крякш. — Он согласился!
— Второе задание, — продолжил Хвостобрюх. — Сплетите вместе сон, который понравится *совсем другому* существу. Не дракону. Не попугаю. Кому-то… совсем непохожему.
— А кто тут рядом? — огляделся Амка.
— Вот он, — указал Крякш на крошечного улитоподобного зверька с блестящими рожками, который медленно полз по облаку со скоростью… ну, как улитка.
— Это Жужель. Он мечтает о скорости, — пояснил Хвостобрюх. — Хотя сам никуда не торопится.
Амка задумался. Его хвост тоже замер, будто слушал.
— А если… — прошептал он, — мы сплетём сон, где он гонится за ветром на ракете из одуванчика?
Хвост тут же засветился и принялся плести: серебристые нити закружились, и перед Жужелем возник сон — он летел сквозь галактики, оставляя за собой след из искрящейся пыльцы, а все звёзды кричали: «Уииии! Быстрее!» 🌟
Жужель даже замер. Потом медленно улыбнулся.
— Это… было… прекрасно… — прошелестел он. — Я… почти… почувствовал… ветер.
— Отлично! — прогудел Хвостобрюх. — Значит, ты научился не просто управлять хвостом, а *слушать* его. А теперь — последнее.
Он протянул Амке крошечный колокольчик из лунного камня.
— Возьми. Когда захочешь, чтобы хвост помог — позвени. Но только если это нужно *не тебе одному*.
Амка бережно взял колокольчик. Он был тёплым, как солнечный зайчик.
— А если я опять ошибусь?
— Ошибаться — это как чихать: иногда мешает, а иногда выбрасывает лишнее. Главное — чихать в локоть и делать выводы.
С этими словами Хвостобрюх исчез, растворившись в облаке, как сахар в чае.
На обратной дороге Амка держал колокольчик в лапе и чувствовал, как его хвост больше не дергается сам по себе, а мягко покачивается, будто говорит: «Я с тобой. Всегда.»
Когда они вернулись, над болотом уже собрались все соседи: совы, лягушки, бабочки и даже старый пень, который обычно только хрюкал по утрам.
— Мы слышали, ты умеешь плести сны! — квакнула лягушка Ляля. — Можно мне сон про огромный пруд с шоколадными водорослями?
— А мне — про полёт на воздушном шарике! — пискнула бабочка.
Амка улыбнулся, взял колокольчик и… не стал звенеть. Вместо этого он положил лапу на хвост и тихо сказал:
— Ну что, хвостик? Поможем друзьям?
И хвост сам собой поднялся, засиял — и начал плести. 🌈
А над болотом закружились добрые, тёплые сны, такие яркие, что даже ночь стала светлее.
