Дракон Амка, чешуйки которого переливались, как морская пена под солнцем, вдруг услышал странный звук — будто кто-то хлопает ладошками и одновременно чихает.
— Апчхи! Ха-ха! Бах-бах!
Амка оглянулся через плечо. За кустом дикой малины, усыпанной фиолетовыми ягодами, стоял самый маленький клоун на свете. Его башмаки были больше него самого, нос светился, как спелая рябина, а шляпа ехала набок и походила на перевёрнутый гриб.
— Привет! Я Клюквин! — воскликнул он и тут же поскользнулся на собственной шляпе. — Ой-ой-ой! Ха-ха!
Амка присел на задние лапы, стараясь не задуть клоуна своим дыханием (хотя сегодня он старался дышать особенно тихо, чтобы не сдувать облака).
— Здравствуй, Клюквин. А что ты делаешь?
— Учу смех летать! — важно объявил клоун, достав из кармана разноцветный платочек. — Видишь? Я его складываю в бумажного журавлика и выпускаю в небо. Но он пока только падает… и чихает.
И правда, из платочка вылетел крошечный пузырёк, хихикнул «пип!» и лопнул прямо над ухом Амки.
— Ха! — рассмеялся дракон. — У тебя получилось! Это ведь тоже смех!
Клюквин вздохнул:
— Ну да… но он должен долететь до вершины Облачной Горы. Там живёт Старуха-Радуга. Говорят, она может превратить обычный смех в Смех-Огонь, который лечит грусть и заставляет цветы расти в декабре.
Амка почесал шею чешуйчатым когтем.
— А почему сам не полетишь?
— Потому что я боюсь высоты! — прошептал Клюквин. — И если я начну падать, то точно расплачусь. А слёзы тушат смех.
Амка задумался. Он любил помогать, особенно когда помощь пахла чем-то весёлым. Да и глаза у клоуна были такие большие, как два лесных озера после дождя.
— Ладно, — сказал он. — Я отнесу твой смех на Облачную Гору. Но ты полетишь со мной — вдруг понадобится распаковать смех правильно?
— На тебе?! — ахнул Клюквин. — Но я же весь дрожу!
— Тогда будешь моим смеховым компасом! — улыбнулся Амка. — Если я сверну не туда, ты просто громко рассмеёшься. А смех всегда знает дорогу к радости.
И вот они отправились в путь.
Амка взмыл в небо, легко касаясь крыльями верхушек деревьев. Клюквин сидел у него на спине, крепко держась за чешуйку, и всё время приговаривал:
— Не смотри вниз, не смотри вниз… Ой, я посмотрел! Ха-ха… нет, это был испуг…
Над лесом их встретил Ветер-Шалун, который любил путать дорожки и прятать облака в карманы.
— Эй, дракон! Куда летишь? — завертелся он вокруг. — Дай-ка я переупряжу твои крылья в вертушки!
— Не надо! — закричал Клюквин. — Мы не для игр! У нас важное дело!
Ветер замер.
— А какое?
— Везём смех, чтобы он стал Смех-Огнём и согрел всех грустящих!
Ветер почесал себя за ухом (у него были невидимые уши).
— О-о-о… Тогда провожу! Только давайте играть в игру: если вы угадаете, какой я сегодня цвет — по запаху — я покажу короткую тропинку между облаками.
— Цвет по запаху? — удивился Амка.
— Ага! Понюхайте!
Ветер пахнул — и пахло вдруг клубникой, мятой и чуть-чуть рыбой.
— Розовый! — выпалил Клюквин.
— Нет! — хохотнул Ветер. — Сегодня я зелёный с перцем! Но вы почти угадали. Ладно, проходите — вот тропинка!
И перед ними расступились облака, открыв серебристую дорожку из света.
На вершине Облачной Горы стояла избушка на курьих ножках, но вместо головы у неё был огромный радужный зонт.
— Добро пожаловать! — раздался голос изнутри. — Только вход — через нижнюю ступеньку. Верхняя — для птиц и мыслей.
Амка осторожно опустился, а Клюквин спрыгнул и сразу сел на траву, чтобы ноги не дрожали.
Из домика вышла Старуха-Радуга. Она была не старая и не молодая — просто такая, как закат после дождя. Волосы у неё переливались всеми цветами, а вместо очков — маленькие призмы.
— Что привело вас, путники?
Клюквин робко достал платочек. Из него снова вылетел пузырёк и сказал: «Пук!»
Старуха улыбнулась.
— Ах, детский смех… Самый сильный вид. Но чтобы он стал Смех-Огнём, нужно, чтобы его поделились. Ты готов отдать свой смех, Клюквин?
Тот замер. Отдать смех? А что тогда останется?
— А я смогу потом смеяться?
— Конечно! — засмеялась Старуха. — Чем больше даришь смех, тем больше он возвращается. Как эхо, но вкуснее.
Клюквин глубоко вдохнул… и развернул платочек.
Из него вырвался настоящий взрыв хохота — звонкий, как колокольчики, и тёплый, как печка зимой. Он поднялся в небо, закружился вокруг вершины и вдруг вспыхнул — раз! — и стал огоньком, который горел не красным, а всеми цветами радуги.
— Вот он, Смех-Огонь, — сказала Старуха. — Теперь он будет светить в каждом доме, где кто-то грустит. Особенно по вечерам.
Амка посмотрел на Клюквина. Тот сиял.
— А знаешь, — сказал дракон, — мне кажется, ты уже давно умеешь летать. Просто не знал.
— Почему?
— Потому что смех — это и есть крылья. Только невидимые.
Клюквин встал. И вдруг… сделал кувырок. Потом ещё один. А потом запрыгал по облакам, как мячик, и даже не боялся — потому что знал: если упадёт, его подхватит чей-нибудь смех.
Амка взмахнул крыльями, готовясь к обратному пути.
— Эй, Амка! — крикнул Клюквин. — А вдруг я научу тебя клоунскому сальто?
— А оно безопасное?
— Нет! — залился клоун. — Оно смешное!
И они полетели домой — один с огоньком в кармане, другой — с улыбкой до ушей. А по небу за ними бежала длинная радуга, будто кто-то провёл по небу разноцветной палочкой. 🌈✨
