Гном Афанасий шёл по лесной тропинке, держа в руках старую картонную коробку, обвязанную бечёвкой из сушеной морской водоросли (её ему подарил краб с прошлогоднего лета). В коробке что-то тихонько позванивало и вздыхало — как будто кто-то маленький заснул, но всё ещё мечтал.
— Эх, — сказал Афанасий, споткнувшись о корень, который хихикнул и убрал пальцы обратно в землю. — Куда же ты, непоседа, приведёшь меня на этот раз?
Карта внутри коробки была нарисована не чернилами, а каплями дождя и светлячковым светом. Она показывала путь к Забытому Холму — месту, куда попадают вещи, которые никто больше не вспоминает: одинокие варежки, сломанные компасы, пуговицы от детских пальто и… игрушки.
Задача Афанасия была простой, но важной: найти ту самую забытую игрушку, которая перестала верить, что её когда-нибудь вспомнят. Ведь если игрушка теряет надежду — она исчезает навсегда, превращаясь в облачко грусти.
— Не дам я тебе исчезнуть! — заявил Афанасий, стуча по коробке пальцем. — Даже если ты весь в царапинах и один глаз потерял!
Тут из кустов выскочил ёжик по имени Пуфик, но не просто так — он был обмотан старыми кассетами и напевал:
— Би-бип, бум-бум, я — робот из далёких снов! У меня поломался смех… помоги, пожалуйста!
Афанасий заглянул ему под мышку и нашёл застрявший в проводах жёлудь.
— Это не смех сломался, Пуфик, это ты в прошлый понедельник жёлудь в карман положил и забыл!
— Ах да! — вспомнил ёж. — Я думал, это батарейка для моего воображения!
Вытащили жёлудь. Ёжик раскатисто рассмеялся — так, что с деревьев посыпались опавшие листья и один паук свалился прямо в чашечку одуванчика.
— Спасибо! — сказал Пуфик. — А ты куда?
— На Забытый Холм. Ищу игрушку, которую все забыли.
— О-о-о! — протянул ёж, округлив глаза. — Тогда тебе нужен Ветер-Пухлик. Он знает всех забытых, потому что сам иногда забывает, куда дует.
И тут с верхушки сосны раздался голос:
— Эй! Я здесь! Только не говорите, что я опоздал. Я вообще не знаю, куда шёл!
Это был Ветер-Пухлик — пушистый, как одуванчик, и такой лёгкий, что даже собственную тень терял по утрам.
— Я видел игрушку! — закружился он вокруг Афанасия. — Маленького коня из дерева. Без гривы. Говорит только шёпотом. Живёт в пещере из старых книг!
— Вот он! — воскликнул Афанасий. — Надо спешить!
— Я с вами! — пискнул Пуфик. — Мне тоже хочется, чтобы кое-кто вспомнил, какой я замечательный!
Добрались до Забытого Холма. Он был не высоким, но очень грустным. На нём росли часы без стрелок, висели зонтики, которые никогда не открывались, и лежали письма, написанные невидимыми чернилами.
А в пещере из книг сидел деревянный конёк. Совсем потускневший. Один ухо обломано, другое — завязано ниткой.
— Привет, — тихо сказал Афанасий. — Я пришёл тебя найти.
Конёк поднял голову. Глаза у него были как две затёртые монетки.
— Зачем? — прошелестел он. — Меня давно никто не любит. Мальчик, которому я принадлежал, вырос. Теперь он говорит: «Я уже не играю в лошадок».
— Но ты ведь всё ещё можешь скакать? — спросил Афанасий.
— Раньше мог. А теперь… кажется, ноги забыли, как это делается.
— Ну это поправимо! — вскричал Пуфик и тут же поскользнулся на банановой кожуре (оказывается, и бананы тоже попадают на Забытый Холм).
Афанасий достал из коробки маленький горшочек с пыльцой весёлых цветов — ту, что собирают только утренние бабочки.
— Давай, потерпим немножко! — и аккуратно натёр пыльцой деревянные ножки конька.
Раз — и ножка дрогнула.
Два — и задняя левая фыркнула.
Три — и конёк вдруг вскочил!
— Я… я снова могу! — прошептал он, делая неуверенный шаг. — Я помню! Я — Скачетик!
— Ура! 🎉 — закричал Ветер-Пухлик и подхватил конька порывом ветра. — Давайте устроим праздник забытых!
И началось!
Ёжик Пуфик танцевал в кассетах, как робот из будущего.
Ветер играл на листве, как на гармошке.
Афанасий катал Скачетика на спине, хотя тот был почти такого же роста, как и он.
А потом случилось самое удивительное.
Из-за дерева выглянул мальчик. Совсем большой. В очках. С учебником под мышкой.
— Это… это ты, Скачетик? — прошептал он.
Конёк замер. Глаза его заблестели, как новые пуговки.
— Ты меня помнишь?
— Конечно! — сказал мальчик. — Я думал, потерял тебя. А мама сказала, что выбросила старые игрушки… Но я каждый день вспоминал, как ты скачешь по подушкам!
Он осторожно взял конька в руки. Прижал к груди.
— Я уже не маленький, — сказал он. — Но… можно я просто буду держать тебя на полке? Чтобы знать, что где-то рядом есть волшебство.
— Можно, — прошептал Скачетик. — Главное — не забывай.
Афанасий улыбнулся и тихонько отошёл в сторону. Его работа была сделана.
На обратном пути Ветер-Пухлик спросил:
— Афанасий, а почему ты помогаешь забытым?
— Потому что, — ответил гном, глядя на закат, — никто не должен чувствовать, что он никому не нужен. Даже если он всего лишь деревянный конёк… или гном с коробкой.
Ёжик Пуфик чихнул — и из его иголок вылетел целый фонтан пыльцы, которая превратилась в маленькие радуги над лесом.
А в это время, далеко-далеко, на самой верхней полке в детской комнате, деревянный конёк чуть-чуть приподнял голову… и улыбнулся.
