Гном Афанасий проснулся оттого, что кто-то настойчиво постукивал по его двери — не кулаком, а чем-то лёгким и пушистым. Сначала он подумал, что это ветер снова запутался в дверной ручке, как в прошлый вторник, но потом услышал:
— Тук-тук! Афанасий! Открывай! Это я, Пушинка!
Он тут же вскочил с кровати, споткнулся о тапок (который почему-то был внутри другого тапка), и едва не упал на пол, зато успел схватить очки — без них мир превращался в размытое месиво из зелёного и коричневого.
— Пушинка? Что случилось? Медовик опять улетел?
На пороге стояла белая сова с бирюзовыми пятнышками на крыльях и важным выражением лица. В клюве она держала маленький свёрток, перевязанный шёлковой ниткой цвета осеннего клёна.
— Нет, медовик на месте. Зато пришло письмо. От самой дальней почты — той, что летает на паутинках.
Афанасий замер. Паутинная почта? Такое бывает раз в сто лет! И только для самых срочных дел — например, когда заканчиваются все запасы малинового варенья или когда кто-то теряет свою первую пуговицу.
— От кого? — прошептал он, принимая свёрток с трясущимися руками.
— От твоей бабушки, — сказала Пушинка важно. — Она написала: «Срочно. Очень нужно. Прочти до восхода второй луны».
Афанасий почувствовал, как сердце застучало быстрее. Бабушка жила за Горами Шепчущих Камней, где время текло иначе — минута там равнялась часу в долине. Она редко писала, но если уж писала — значит, дело было серьёзное. Может, заболела? Может, её чайник опять начал говорить на древнем грибном?
Он развязал нитку. Из свёртка выпал листочек, исписанный мелким, но чётким почерком:
— «Дорогой внучек! Если ты читаешь это, значит, мой старый колокольчик на веранде звенит. Он звенит только тогда, когда кому-то нужна помощь. Но не мне. А тебе. Найди Ключ от Утреннего Света. Он спрятан там, где тень боится воды. Не бойся трудностей. Помни: самое главное — не торопиться и слушать сердцем. Целую. Бабушка. P.S. Передай привет муравью Феде, если встретишь».
Афанасий прочитал письмо три раза. Потом ещё раз — на всякий случай. Потом посмотрел на Пушинку.
— Где тень боится воды? Это вообще возможно?
— Ну, — задумчиво протянула сова, — я знаю одно место. Озеро Зеркалок. Там отражения живые. Иногда они шепчут, иногда — хохочут. А однажды одна тень даже съела мою перчатку. Хотя я её не надевала.
— Тогда в путь! — сказал Афанасий, натягивая рюкзачок, в который наспех сунул бутерброд с сыром, клубничный леденец и расчёску для бороды (на всякий случай).
Дорога до Озера Зеркалок лежала через Лужайку Хихикающих Цветов. Только Афанасий ступил на мягкую траву, как все цветы разом захихикали:
— А-ха-ха! У него нос в пятне от варенья!
— А башмаки завязаны криво! — подхватил василёк.
— Да ладно вам! — пробурчал Афанасий, краснея. — Я же спешу!
— Ага, спешит! — защебетал лютик. — А ноги путаются, как верёвки в бабушкином сундуке!
Но тут из-под земляники выглянул маленький муравей в очках и с палочкой.
— Эй, Федя? — обрадовался Афанасий. — Это ты?
— Та-ак, — сказал муравей, щурясь. — Афанасий? Давненько не виделись. Читал письмо?
— Читал! Ты знаешь, где тень боится воды?
Федя почесал усики.
— Конечно. Это у Озера. Но просто так туда не попасть. Там стража.
— Какая стража?
— Ну, — понизил голос Федя, — каменный кролик. Он охраняет вход. Очень строгий. Любит загадки. Если не отгадаешь — отправляет в лужу на неделю.
Афанасий вздрогнул. Неделя в луже — это слишком долго. Особенно если забыть домой взять зонт.
— А какую загадку он любит?
— Самую простую. Но никто не может ответить.
— И какую же?
— Вот какую: «Что становится больше, чем больше от него отнимаешь?»
Афанасий задумался. Он отнимал у пирога кусочки — пирог становился меньше. Отнимал у сна минуты — сон уменьшался. Отнимал у маминой сумки платок — сумка пустела.
— Я не знаю… — прошептал он.
— Подсказка, — сказал Федя, — в самом слове. Подумай о дырах.
И тут Афанасию стало весело. Потому что он вспомнил, как once вырезал из бумаги снежинку — и чем больше резал, тем красивее становилось пустое место.
— Дыра! — воскликнул он. — Чем больше отнимаешь — тем больше дыра!
Федя хлопнул лапками.
— Правильно! Теперь смелее к озеру!
У самого берега стоял огромный кролик из серого камня. Глаза — две блестящие капли смолы. Он не двигался. Но когда Афанасий сказал: «Я отгадал загадку!», кролик медленно повернул голову.
— Слушаю, — прозвучало, как эхо в пещере.
— Это дыра! — выпалил Афанасий. — Чем больше отнимаешь — тем больше она становится!
Кролик помолчал. Потом кивнул. И шагнул в сторону, открывая тропинку к воде.
Озеро было гладким, как стекло. Афанасий осторожно подошёл к краю. Его отражение улыбнулось. Потом — помахало рукой. Потом — показало язык.
— Эй! — возмутился он. — Я не делаю таких рож!
Отражение лишь ухмыльнулось и скрылось под водой.
Тогда Афанасий вспомнил: «Тень боится воды». Значит, нужно найти место, где тени нет. Где свет падает прямо.
Он обошёл озеро. И вот — в одном месте вода была чуть мутнее. А на дне блестел маленький ключ, переливаясь, как утренняя роса.
Но как достать? Рука не доставала. А нырять — страшно: вдруг отражение укусит за палец?
Тут рядом зашелестела трава. Пушинка прилетела и протянула лапку.
— Возьми мой перышко. Оно волшебное. Загадай желание — и оно станет удочкой.
Афанасий взял перышко и прошептал:
— Хочу достать ключ, чтобы помочь бабушке.
Перышко вытянулось, стало длинным и прочным, как лоза. На конце появился крючок из света.
Он аккуратно опустил его в воду. Ключ легко зацепился. И вот он уже в руке — тёплый, будто только что согретый солнцем.
— Ура! — закричала Пушинка. — Мы сделали это!
— Нет, — сказал Афанасий, глядя на ключ. — Это мы сделали. Вместе.
В этот момент небо окрасилось в розовый цвет. Вторая луна начала свой путь по небу. А вдалеке, за горами, тихо зазвенел старый колокольчик.
Афанасий улыбнулся. Он не знал, зачем нужен ключ. Но знал точно: когда придет время — всё станет ясно. А пока он положил ключ в карман, съел бутерброд (сыр оказался вкуснее обычного), и пошёл домой под звёздным дождём, который падал медленно, как пух одуванчика. 🌟✨
