Гном Афанасий проснулся от того, что его левый ботинок чихнул.
— Апчхи!
Он сел на кровати, потёр глаза и уставился на коричневую кожаную обувь. Та дымилась, как чайник на плите.
— Это ещё что за шутки? — пробормотал Афанасий, тыкая пальцем в подошву. — Ты что, простудился?
— Не я, а ты! — фыркнул ботинок. — Всю ночь топтался по мокрой траве, не надел меня на сушилку, и вот — теперь я набрал в себя столько росы, что чуть не превратился в болото!
Афанасий хмыкнул. Его ботинки всегда были разговорчивыми, но чтобы чихали — такого не было никогда.
— Ладно, ладно, прощаю, — сказал он, снимая второй ботинок. Тот тут же зевнул: — У-у-у… Я всю ночь снил, что летаю на воздушном шарике из паутины. Было так весело!
Тут до Афанасия дошло.
— Паутина? Воздушный шарик? Вы что, опять слушали сказки старого Пухляка?
— Ну да, — признался правый ботинок, — он приходил ночью, постучал носом в окно и рассказал про Великие Подошвы, которые сделаны из пуха трёх спящих одуванчиков. Говорит, такие ботинки могут ходить по воде, по облакам и даже по снам!
Афанасий вскочил с кровати.
— Пуховые Подошвы?! Вот оно! То, что мне нужно!
Дело в том, что сегодня был День Мостов — самый важный праздник в Долине Крошечных Ног. Все гномы должны были перейти через Ручеёк Звенящего Камня по самым хрупким, самым кривым и самым смешным мостикам, которые они сами строили. Но у Афанасия всё время получались слишком крепкие, слишком прямые и совсем не смешные.
— Ну почему у меня всё выходит как у взрослого? — вздыхал он. — Надо бы хоть раз построить мост, который шевелится, когда на него наступишь, или свистит, когда по нему бегут!
И тут он вспомнил легенду о Пуховых Подошвах — тех самых, что делают шаги невесомыми, а мостики — волшебными.
— Если я доберусь до Пуховых Подошв, мой мост будет парить над водой! Будет гибким, как желе, и звонким, как колокольчик! — воскликнул он, уже запихивая ноги в ботинки (которые тут же зашипели от недовольства).
И он отправился в путь — к Старой Осине, где жил Пухляк, мастер пены, пуха и прочих пушистых вещей.
Дорога была нелёгкой. Первым испытанием стал Луг Шуршащих Носков.
Там, между кустами крапивы (которая щекотала только в пятках), прыгали маленькие носочки-зайчики. Они не давали пройти, пока Афанасий не сыграл с ними в «Камень-ножницы-пух».
— Ножницы режут бумагу! — кричал один носочек.
— Бумага заворачивает пух! — пищал другой.
— Пух задувает ножницы! — хохотал третий.
Афанасий выбрал «пух». И выиграл. Носочки взвились в воздух, как хлопья, и расступились.
— Умница! — сказал ему один из них. — Только помни: настоящий пух — не тот, что лёгкий, а тот, что тёплый!
Афанасий задумался, но продолжил путь.
Следующее препятствие — Болото Бесшумных Шагов. Здесь нельзя было издавать ни единого звука, иначе из тины выползал Улитрон, который медленно, очень медленно, но обязательно облизывал тебя с головы до пят.
— Ой, — прошептал Афанасий, спотыкаясь о корягу.
— Ой-ой-ой, — зашептали его ботинки.
Но тут правый ботинок вспомнил сон про паутинный шарик и начал надуваться, как мыльный пузырь. Он стал мягким, пухлым… и тихим!
— Эй! — прошептал Афанасий. — Ты что делаешь?
— Превращаюсь! — прошелестел ботинок. — Я теперь — почти пуховой!
И они прошли по болоту, как облачка, не потревожив ни одной капли.
Наконец, они достигли Старой Осины. На самой верхушке, в гнезде из ваты и лопухов, сидел Пухляк — маленький, круглый, с усами из пушинок и глазами, как две капельки росы.
— Ага! — сказал он, не открывая глаз. — Пришёл за Подошвами?
— Да! — выпалил Афанасий. — Мне нужны Пуховые Подошвы! Для Дня Мостов! Чтобы мой мост был особенным!
Пухляк открыл один глаз.
— А что значит «особенным»?
— Ну… чтобы он парил! И пел! И танцевал!
Пухляк вздохнул. Из его усов вылетел маленький облачко.
— Подошвы не делают мосты особенными. Это шаги делают мост особенным. А шаги — это сердце. А сердце — оно не в подошвах, а здесь. — Он ткнул пальцем в грудь Афанасия. — Но если очень хочешь — могу дать тебе немного пуха. Только одно условие.
— Какое?
— Чтобы ты поделился им. Со своим самым старым ботинком.
Афанасий удивился.
— Но у меня их только два… А старый — это ведь…
— Именно, — кивнул Пухляк. — Тот, что чихает.
Афанасий вернулся домой с маленьким мешочком пуха. Он аккуратно открыл старый левый ботинок, который сразу sneezed:
— Апчхи! Что опять?!
— Мы будем меняться, — сказал Афанасий. — Ты получишь пух. А я — научусь ходить тише, мягче… и веселее.
Он насыпал пух внутрь. Ботинок закашлял, потом захихикал, потом сказал:
— Ой, как щекотно! Я теперь как пирожное с кремом!
На следующий день, на Дне Мостов, все гномы строили свои мостики: один — из скрепок и смеха, другой — из картофельных очистков и музыки, третий — из старых шарфов и сновидений.
А Афанасий построил мост из веток, паутины и… своих старых ботинок.
— Что это? — удивился староста. — Ботинки?! На мосту?!
— Это не просто ботинки, — ответил Афанасий. — Это — Подошвы с пухом.
Он шагнул на мост. И мост… заходил ходуном! Зазвенел, как колокольчик! А каждый ботинок начал рассказывать шутку:
— Почему гном не может потерять носки? — захохотал левый. — Потому что они всегда в носу!
Все рассмеялись. Даже самые серьёзные гномы закачались от хохота.
Мост не просто стоял — он прыгал, пел и покачивался, как качели.
И когда Афанасий дошёл до конца, весь ручеёк звенел от смеха, а по воде бежали радужные круги.
— Знаешь, — прошептал вечером правый ботинок, — я думаю, настоящие Пуховые Подошвы — это не те, что из пуха… а те, что идут вместе.
— Ага, — согласился левый, чихнув тепло: — Апчхи! Люблю вас обоих.
🌙✨🧦🌳🦘🎈🍃
