Гном Афанасий проснулся от странного холода в носу. Он чихнул — апчхи! — и увидел, как из его ноздрей вылетели три крошечные серебряные искорки, которые тут же превратились в пушистых снежинок и растаяли о каменный пол.
— Ну и дела, пробормотал Афанасий, потирая кончик носа, — раньше такое случалось только перед Великим Снегопадом… а до него ещё месяц!
Он бросился к старому дубовому сундучку, спрятанному под кроватью. Тот самый, что достался ему от прабабушки-метельницы. На крышке был вырезан узор из звёзд и льдинок, а замок был сделан в форме паука, который всё время чесал лапкой за ухом.
— Эй, Паучок! Не спи! — ткнул гном пальцем в металлическую голову замка.
— А кто сказал, что я сплю? Я просто медитирую на тему вечной мерзлоты, — проворчал Паучок, щёлкая челюстями. — Код требует: «Серебро в полночь, дыхание зимы, и один смешок от зайца».
Афанасий вздохнул. Прабабушка любила загадки.
— Ладно, Паучок. Серебро у меня есть — вот моя ложка. Дыхание зимы — это мой чих, верно?
— Почти. Нужен не просто чих, а чих с удивлением. Чтобы внутри было: «Ого! А это что за волшебство?» — важно пояснил замок.
Афанасий закрыл глаза, представил, что видит летающего кабана в шляпе, и чихнул снова — апчхи-ого! — и из носа вырвалось целое облачко серебристого пара.
— Отлично! Теперь смех зайца! — объявил Паучок.
— Просто смех? Или именно смешок? — уточнил Афанасий, уже натягивая шубу.
— Смешок. Не хохот, не рёв, а именно такой: «хи-хи-пых!» — как будто он увидел гнома в тапочках из мохнатой шляпки гриба.
И тут дверь хлопнула — в комнату ввалился ветер по имени Тычок, который всегда забывал, что можно постучать.
— Афанасий! Беда! В Снежной Роще перестало снегить! Даже маленький сугробик не может собраться — ветер разносит! Что делать?! — закружился он вокруг гнома, поднимая бумаги и щекоча пятки.
— Подожди, Тычок! У меня тут тоже беда! Мне нужен заячий смешок, а они все в спячке!
— Ага! А я знаю одного зайца! Морковку ест ночью и смеётся над плохими шутками! Его зовут Прысик! — завертелся ветер. — Летим?
— Летим? Это как? Я не летаю!
— А ты сядь мне на спину и держись за усы! — гордо выпятил грудь Тычок (хотя у ветра нет груди, но он сделал вид).
Через минуту Афанасий уже нёсся сквозь лес, прижавшись к невидимой спине ветра, а его шапка хлопала, как испуганный воробей.
🌲🌳🌲
В роще было странно тихо. Обычно к этому времени снег скрипел под ногами, а сосульки весело поблёскивали. Сейчас же земля была голой, а деревья стояли, как будто обиженные.
— Вот, смотри! — указал Тычок на куст, за которым прятался заяц с большими круглыми очками из льдинок.
— Привет, Прысик! Это Афанасий. Ему нужен твой смешок для сундучка!
Заяц выглянул.
— Хи-хи… сундучок? А он смешной?..
— Ну… он с пауком-замком, который медитирует на мерзлоте, — сказал Афанасий.
Прысик задумался. Потом вдруг вспомнил что-то и фыркнул:
— Хи-хи-пых! Паук на мерзлоте! Как будто он зимует в холодильнике!
Из его рта вырвалась крошечная светящаяся пузырьковая волна — она взвилась в воздух и понеслась к Афанасию, как воздушный шарик.
— Бери быстрее! Это мой лучший смешок! Заряженный морковным юмором!
Афанасий поймал пузырёк и аккуратно спрятал в карман.
— Спасибо, Прысик! Теперь — домой!
— Подождите! — вскричал Тычок. — Почему здесь нет снега? Раньше он сам приходил! А теперь — ни снежинки!
Афанасий задумался. Он вытащил из кармана записку прабабушки: «Когда первый снег теряется, значит, кто-то забыл его выпустить».
— Ой! — ахнул он. — Сундучок! Он же не просто хранит Первый Снег… он должен его отпустить! А я всё это время думал — просто сберегаю!
Они помчались обратно. По дороге Тычок играл с листьями, устраивая мини-ураганчики, а Прысик прыгал рядом, иногда хихикая над собственными мыслями.
У сундучка Афанасий положил серебряную ложку на замок, вдохнул холодного воздуха и вспомнил, как впервые увидел, что снег падает вверх — и чихнул с настоящим удивлением: апчхи-вау!
Потом он вынул пузырёк со смешком и прошептал:
— За Снежную Рощу… и за всех, кто ждёт первого снега.
Пузырёк лопнул — пф-хи! — и замок Паучок вдруг рассмеялся:
— Ха-ха! Ну и шуточка! Я ведь не замок… я ключ!
И он распался на тысячу блестящих льдинок, которые поднялись в воздух, как стайка огоньков.
А затем — пах-пах-пах! — из сундука хлынул такой густой, пушистый, сверкающий снег, что за считанные секунды комната превратилась в зимний сад. Снежинки танцевали, кружились, оседали на полках, на шляпе Афанасия, на кончике его носа.
— Ура! Первый снег! — закричал Тычок и начал ловить снежинки ртом.
— Хи-хи-пых! — рассмеялся Прысик, катаясь по новому сугробу. — Теперь можно строить снежную морковку!
Афанасий открыл окно — и снег вырвался наружу, как живой. Он полетел к роще, к реке, к вершинам гор, к домикам других гномов, к кроличьим норкам и птичьим гнёздам.
Там, где он падал, всё сразу становилось тише, теплее по-своему и как будто важнее. Даже старый пень, который всегда ворчал, прошептал:
— Ну наконец-то… можно будет поспать в белом одеяле.
Афанасий сидел на пороге, обнимал свою шубу и смотрел, как мир становится сказочным.
— Получается… первый снег — это не просто погода. Это подарок. И его надо не прятать… а дарить.
Тычок тихонько пихнул его в бок.
— А завтра будем выпускать Первый Подснежник?
— Ага! — улыбнулся Афанасий. — Только сначала найдём смешок у черепахи. Она смеётся раз в сто лет, но зато — как гром!
❄️✨🐇💨
