Гном Афанасий стоял перед огромной дверью, которая раньше была просто стеной в его подземной кухне. Она появилась ровно в полдень, когда он пытался испечь пирог из малиновых корней и случайно уронил последнюю каплю медвяной росы на трещину в полу. Дверь тут же выросла, как гриб после дождя, с резными завитушками, семью замочными скважинами и маленьким окошком, за которым что-то шевелилось.
— Ну надо же! — хмыкнул Афанасий, поправляя колпак, который слегка сполз от удивления. — У меня в доме теперь две двери! Одна — чтобы выходить, другая — чтобы входить… в никуда?
Из окошка донёсся тихий чмокающий звук, будто кто-то целует стекло.
— Эй! — сказал Афанасий. — Там кто-то есть? Или это просто дверь с причудами?
— Чмок! — ответило окошко.
Афанасий почесал нос. Он знал: если дверь появляется сама собой, значит, ей нужно что-то важное. А раз она не открывается обычным ключом, значит, нужен особый. Только где его взять?
Тут сверху раздался знакомый голос:
— Эй, ты опять экспериментировал с росой? Я аж на третьем этаже услышал «бульк»!
Плюшкин, его сосед-летучий ёжик, спустился по верёвочной лестнице, держа в лапках крошечный фонарик и бутерброд с повидлом.
— Это не эксперимент! — обиженно пробурчал Афанасий. — Это… научное наблюдение!
— Ага, научное, — хмыкнул Плюшкин, прищурив один глаз. — А дверь — результат? Или, может, это портал в мир, где все пироги вечные?
— Не знаю, — честно признался Афанасий. — Но я чувствую: за ней кто-то ждёт. Или что-то. Может, даже… потерявшееся слово?
— Ой-ой, — сказал Плюшкин, закатывая глаза. — Опять слова? В прошлый раз ты искал «доброту», а нашёл только заблудившегося карандаш, который рисовал носки на стенах.
— Зато теперь у всех в пещерах тёплые стены! — парировал Афанасий.
В этот момент дверь мягко засветилась, и из щели выскользнуло перо. Белое, пушистое, с голубым кончиком, будто его макали в утреннее небо.
— О! — воскликнул Афанасий. — Это же Перо Открывателя! Его упоминал старый Камнерез в легенде про Дверь Без Названия!
— А оно… работает? — осторожно спросил Плюшкин, тыча в перо бутербродом.
Перо внезапно взлетело и ткнулось кончиком в первую замочную скважину. Щёлк! — раздалось внутри, как будто кто-то щёлкнул пальцами.
— Работает! — радостно закричал Афанасий. — Оно само знает, что делать!
Но тут перо метнулось в сторону и… уцепилось за колпак Афанасия, начав крутиться, как пропеллер.
— Эй! Эй! Я не воздушный шар! — взвизгнул гном, пытаясь схватить перо, но оно ловко уворачивалось, кружась всё быстрее.
— Ха-ха! — рассмеялся Плюшкин. — Теперь ты — гном-вертолёт!
С пером на голове Афанасий сделал три шага вперёд — и взлетел! Прямиком к потолку, где застрял между двух светящихся грибов.
— Помогите! Я не хочу быть потолочной люстрой! — просипел он.
Плюшкин бросил бутерброд (жертвенно!) и подставил спину. Афанасий аккуратно спрыгнул, приземлившись на мягкую ёжикову шубку.
— Спасибо, — выдохнул он, снимая перо с колпака. — Похоже, оно хочет, чтобы мы пошли за ним. Но осторожно.
Перо тут же выпрямилось, указывая в сторону двери. Будто говорило: «Ну что, пошли?»
Они подошли к первой скважине. Перо легко скользнуло внутрь. Раздался звук, будто кто-то играет на струне из солнечного луча.
Щёлк!
— Первый замок открыт! — объявил Афанасий. — Осталось шесть!
Но второй замок оказался хитрым. Когда перо попыталось войти, скважина захлопнулась, как устрица.
— Эй! — возмутился Афанасий. — Почему не пускаешь?
Из скважины донёсся тоненький голосок:
— А ты скажи загадку! Без правильного ответа — ни шагу дальше!
— Загадку? — удивился гном. — Ну хорошо… Готов!
— Что бывает, когда ты улыбаешься, но никто не видит?
Афанасий задумался. Плюшкин почесал живот.
— Эээ… грусть? — предположил ёжик.
— Нет! — сказал Афанасий. — Это — начало хорошего дня! Потому что улыбка — она как семечко: даже если никто не видит, она растёт внутри и потом цветёт!
Секунду было тихо. Потом скважина медленно раскрылась.
— Мудрёно… но верно, — проворчал голос. — Проходи.
Перо снова скользнуло внутрь. Щёлк!
Так они прошли ещё три замка: один требовал, чтобы Плюшкин спел песню про бутерброд (он исполнил её на одной ноте — «ня-мя-мя»), другой — чтобы Афанасий рассказал, что он делает, когда ему страшно («Я пеку пирог. Аромат прогоняет тени»).
Но шестой замок был особенным. Он не имел формы. То становился круглым, то квадратным, то принимал очертания сердечка.
— Это замок Сомнения, — прошептал Афанасий. — Он боится ошибиться.
— Тогда скажи ему что-нибудь тёплое, — посоветовал Плюшкин.
Афанасий наклонился и тихо сказал:
— Ты можешь ошибаться. И это нормально. Главное — ты хочешь, чтобы дверь открылась. Значит, ты тоже надеешься.
Замок задрожал, потом мягко стал похож на солнце в очках.
Щёлк!
Остался последний замок. Он был совсем крошечный, как бусинка.
Перо замерло. Афанасий взял его в руку.
— Мы почти там, — прошептал он. — Что бы ни было за дверью… мы готовы.
Перо коснулось последней скважины.
ЩЁЛК-БАМ-ПЫСЬ!
Дверь распахнулась. За ней оказалось… пусто. Нет, не пусто. Там был сад. Но не обычный. Деревья росли вверх ногами, цветы пели колыбели, а ручей тек… в обратную сторону.
Из-за куста выглянул маленький комочек — пушок, два глаза и улыбка до ушей.
— Привет, — сказал он. — Я — Забытое «Спасибо». Меня потеряли сто лет назад. А ты принёс перо… и открыл дверь.
Афанасий улыбнулся.
— Тогда добро пожаловать домой.
Забытое «Спасибо» чихнуло — и вокруг разлетелись искорки. Каждая искра, упав на землю, превращалась в цветок с буквой «С».
— Возьми перо, — сказал пушок. — Оно больше не моё. Оно теперь твоё. Оно открывает не только двери… но и сердца.
Афанасий бережно положил перо в карман. Оно тут же стало тёплым.
— Пойдёмте, — сказал он Плюшкину. — У нас сегодня вечером праздник. Я испеку пирог. А потом скажем всем «спасибо» — впервые и по-настоящему.
Дверь за ними закрылась. Но в стене остался след — семь маленьких отверстий, которые ночью светились, как звёзды.
А в кухне снова запахло малиновыми корнями.
