Гном Афанасий проснулся оттого, что его нос пискнул. Да-да, именно пискнул! Как мышиный хвостик в тапке.
— Ай! — воскликнул он, схватившись за кончик носа. — Что за дела? Я же не флейта!
Но нос продолжал пищать, трепыхаться и указывать прямо на комод. Там, под горой из носков (один в полоску, другой в цветочек), лежал старый платок — беленький, с вышитым уголком в виде грибочка.
— Ой-ой-ой, — прошептал Афанасий. — Это же мой Платок с Запахом Дома!
Он его давно потерял. С тех пор, как ураган «Хрю-Хрю» пронёсся по долине и разнёс все шляпки грибов в округе. Платок тогда улетел, как парус, и исчез. А теперь — вот он!
Афанасий аккуратно достал платок. Только коснулся его — и… чих! В носу защекотало, закололо, и перед глазами всплыл запах: тёплый хлеб, бабушкины травы, дымок из печной трубы и капли росы на крыше.
— О-о-о… — вздохнул гном. — Это ведь запах моего самого любимого дома. Того, где я жил, когда был совсем маленьким.
И тут платок завибрировал. Не шелохнулся — именно завибрировал, как будто внутри него кто-то стряхивает крошки с коврика.
— Эй, ты чего? — спросил Афанасий.
Платок сложился сам собой в треугольник и мягко приземлился ему на плечо, как птица.
— Летим? — раздался тоненький голосок.
— Куда?! — ахнул гном.
— За домом!
— Но дом не летает!
— Этот — да. Он улетел. И тебе надо его догнать, пока он не стал чужим.
Афанасий оглядел домик: каменный, с зелёной дверью и трубой в форме гриба. Всё на месте. Но платок уже потянул его за рукав.
— Ну ладно, — пробормотал гном. — Только если будет опасно — сразу домой!
Платок молча кивнул. Ну, как может кивнуть платок. То есть — затрепыхался.
Прыжок через лужу времени
Они вышли за околицу. На поляне стояла огромная лужа — но не простая, а такая, что в ней отражалось не небо, а… детство.
Там бегал маленький Афанасий, с шишкой на голове и в шляпе, которая сваливалась на глаза.
— Ой, это я! — засмеялся гном. — А я и забыл, как часто падал!
Платок показал на лужу.
— Перепрыгивать? — спросил Афанасий.
— Нет! — пискнул платок. — Через неё можно только перечихнуть.
— Как?!
— Представь самый сильный чих в мире. С таким, чтобы уши хлопнули.
Афанасий напрягся. Поднёс платок к носу. Вдохнул… запах хлеба… запах дождя… запах маминой шубы после зимы…
— А-а-а-ЧИХ!!!
Бумс! Он взлетел, как пробка из шампанского, и перелетел лужу. Приземлился прямо на мягкую подушку из мха.
— Ура! — крикнул он. — Я чихал-прыгал!
Лес Забывашек
Дальше их ждал Лес, где все деревья были в очках. Потому что они всё забывали.
— Добрый день, — сказал дуб. — Вы ко мне на чаепитие? Я сегодня жду гостей.
— А кто гости? — спросил Афанасий.
— Хм… — задумался дуб. — Кажется… мыши? Или облака? Или… это вы?
Платок прошептал:
— Чтобы пройти, нужно вспомнить что-то важное. То, что ты сам почти забыл.
Афанасий почесал в затылке. Что он забыл?
Вдруг вспомнил: когда был малышом, он каждый вечер клал под ёлку маленькую конфетку для Ёлочного Мышонка. Потому что знал: даже самый маленький гость должен чувствовать себя нужным.
— Я помню! — крикнул он. — Я помню, как заботился о том, кого никто не видит!
Деревья радостно зашуршали листьями. Один сбросил с ветки золотую шишку.
— Держи! За память!
Афанасий положил шишку в карман. Она тут же начала тихонько светиться.
Река Безмолвия
Следующая преграда — река, где вода не шумела, а текла в полной тишине. Ни плеска, ни журчания. Лишь тишина, как одеяло.
На берегу сидел старый цапель по имени Молчан. Он не говорил ни слова. Только смотрел.
Афанасий хотел спросить дорогу, но платок остановил его.
— Здесь нельзя говорить. Только чувствовать.
Гном сел рядом с цапелем. Смотрел на воду. Вспоминал. Как мама гладила ему уши, когда он болел. Как соседка-белка пекла пироги каждую пятницу. Как солнце целовало траву по утрам.
Вдруг река замедлилась. Из воды вырос мост — из корней, листьев и лучей заката.
Цапель кивнул. Улыбнулся. И сказал одно слово:
— Спасибо.
Афанасий перешёл мост. Сердце стало тёплым, как печка в зимний вечер.
Город Упущенных Возможностей
Здесь воздух был сероватым, а дома стояли криво, будто их построили люди, которые очень спешили.
По улицам бродили тени — тихие, грустные. Это были «почти-сделанные дела»: книга, которую не дописали, песня, которую не допели, доброе слово, которое не сказали.
— Эй, — позвал один призрак. — Я был добрым делом. Хотел помочь старушке с дровами… но передумал.
— А я — улыбка, — прошептала другая тень. — Не подарила её тому мальчику. Он был один.
Афанасий почувствовал, как платок дрожит.
— Здесь теряются не вещи, а хорошие поступки, — сказал платок. — Если не вернуть хотя бы один — дом никогда не найдётся.
Гном подошёл к тени с дровами.
— Я помогу! — объявил он. — Пусть даже сейчас!
Он представил, как несёт полено, как старушка улыбается, как говорит: «Спасибо, добрый гном!»
Тень вдруг засветилась. Превратилась в настоящие дрова. А из них выросло маленькое деревце — с яблоками, похожими на смех.
Город зашумел. Цвета стали ярче. Тени исчезли, оставив после себя теплые воспоминания.
Крыша мира
Наверху, где облака ходят босиком, стоял дом. Тот самый. Его крыша была из плюша, дверь — из корицы, а окна светились, как глаза любимой игрушки.
— Это он! — прошептал Афанасий. — Мой первый дом!
Но вокруг него кружил Ветер-Забирашка. Он дул, свистел, пытался унести дом дальше в небо.
— Не отдам! — кричал он. — Все дома должны быть свободными! Никаких «своих»!
Афанасий шагнул вперёд.
— Подожди! — крикнул он. — Дома нужны не для того, чтобы их держать… а чтобы любить. А любовь — она не закрывается на ключ!
Ветер замер.
— Правда?
— Правда! Мой дом — он не просто стены. Он — запах маминого супа, звук дождя по крыше, тепло под одеялом. Это со мной. Везде.
Он развернул платок. Поднёс к носу.
— А-а-а-ЧИХ!!!
Платок раскрылся, как парашют, и окутал дом мягким светом. Запах хлеба, трав и детства разлился по всему небу.
Ветер вдохнул… и вдруг засмеялся.
— Ой, как вкусно! — сказал он. — А у меня такого не было…
— Будет! — улыбнулся Афанасий. — Я поделюсь своим платком. Только… не уносите дом, ладно?
Ветер кивнул. А потом — осторожно — прикрыл дом своими крыльями, будто одеялом.
— Я буду его сторожить. От бурь. От забвения. От холода.
Афанасий посмотрел на платок. Тот стал чуть меньше. Но светился сильнее.
— Мы вернёмся? — спросил он.
— Всегда. Ведь дом — он не там, где ты живёшь. Он — там, где тебя помнят. И где ты кого-то помнишь.
Гном улыбнулся. Сунул платок в карман. И пошёл домой — не назад, а вперёд. С шишкой, что светится, и с сердцем, полным тёплого хлебного запаха.
А где-то высоко над облаками, под охраной Ветра-Забирашки, тихо светился дом. Не потерянный. А просто… хранимый.
✨🏡🍃🧣💫🌳😊
