В самый разгар весеннего дождя, когда лужи прыгали от капель, как попкорн в кастрюле — плюх-плях! плюх-плях! — по улице бежала девочка по имени Лада. В руках она сжимала старую картонную коробку, перевязанную веревочкой, а на голове у неё красовалась шляпа из газеты, сложенная в виде конуса.
— Ой-ой-ой! Только бы не размокло! — воскликнула Лада, споткнувшись о камень и чуть не упав в лужу. — Эй, ты! Не мешайся под ногами!
— А я тут живу! — раздался голос из лужи.
Лада замерла. Из воды поднялась маленькая фигурка в очках и с зонтом размером с божью коровку.
— Это ты? — удивилась Лада. — Ты… профессор?
— Ну конечно! — гордо выпятил грудь водяной человечек. — Профессор Капелькин, доктор мечтологии и заведующий отделом дождевых идей. А ты кто?
— Я Лада. У меня тут… кое-что важное.
— Покажи-ка, покажи! — заинтересовался профессор, протирая очки рукавом.
Лада осторожно открыла коробку. Внутри лежало что-то мягкое, серебристое и мерцающее, будто сделанное из лунного света и паутины.
— Это моя мечта! — прошептала Лада. — Я её вырастила сама. Но она перестала светиться…
— Ага! — вскричал профессор. — Признаки ослабления воображения! Срочно нужна диагностика! Пошли ко мне — в Королевство Где Жили Мечты Профессоров!
— Куда-куда?
— Тссс! — приложил палец к губам Капелькин. — Это не просто место. Это — особое пространство, где мечты не просто живут, они работают, учатся и даже ходят в театр! Но только самые чистые и искренние могут туда попасть. Держись за мой зонт!
Профессор раскрыл свой крошечный зонт, взмахнул им три раза — зынь-зынь-зынь! — и прямо из лужи выросла арка из радуги, ведущая вверх, сквозь облака.
— Вперёд! — закричал Капелькин. — Только не забудь: нельзя входить с обидой, завистью или недомытыми руками!
Лада глубоко вдохнула и шагнула в радугу.
Они оказались в городе, где дома были построены из книг, а улицы вымощены музыкальными нотами. На деревьях росли часы, но показывали не время, а количество смеха за день. А вместо фонарей светили маленькие мечты-светлячки.
— Добро пожаловать в Королевство! — сказал профессор. — Здесь живут все учёные, которые верят, что знания должны быть добрыми, а формулы — красивыми.
Но что-то было не так. Мечты-светлячки еле мерцали. На площади стоял большой циферблат под названием «Уровень Воображения», и стрелка ползла к нулю.
— Беда! — ахнул Капелькин. — Мечты теряют силу! Если так пойдёт дальше, всё королевство исчезнет!
— Почему? — испугалась Лада.
— Потому что здесь никто не верит в невозможное! Все профессора стали слишком серьёзными. Они считают только числа, а не чувствуют чудо!
— Так давайте их развеселим! — сказала Лада. — У меня есть идея!
Первым делом они отправились к профессору Звуковикусу, который изучал, как звуки превращаются в цвета. Он сидел в лаборатории, полной трубочек и свистков, и грустно чихал в платок.
— У меня больше нет вдохновения, — вздыхал он. — Мои свистульки теперь издают только звук «буль-буль».
— Попробуй свистнуть про то, как щекотно, когда в носу щекочет одуванчик! — предложила Лада.
Звуковикус надул щёки, свистнул — и из его трубы вылетел пузырь, наполненный золотистым смехом!
— Ха-ха! — рассмеялся он. — Это же чих-смех! Я его никогда не записывал!
Следующим был профессор Шишков, мастер растений-мыслей. Его сад был пуст — вместо цветов торчали сухие стебли с этикетками: «Формула 2b» и «Гипотеза №7».
— Посади-ка что-нибудь глупое, — сказала Лада. — Например… розу, которая поёт колыбельные!
— Но это невозможно! — запротестовал профессор.
— А ты попробуй!
Он посадил семечко, прошептал: «Пусть будет глупо и хорошо». Через минуту из земли вылез цветок с лепестками-ушами и запел тоненьким голоском: «Спи, малыш, закрой глаза…»
— Ой! — ахнул Шишков. — Я забыл, что можно делать бессмыслицу с душой!
Третьим был профессор Чайников, изобретатель машин времени для чаепития. Его аппарат застыл, потому что требовалось «одно настоящее детское восхищение» как топливо.
— Вот, возьми! — Лада достала из кармана камешек, переливающийся всеми цветами радуги. — Я нашла его у ручья. Он такой красивый, что аж дух захватывает!
Чайников положил камешек в машину. Машина чихнула, заурчала — брр-брр-пффф! — и начала заваривать чай, который пах малиной, ветром и первым снегом.
— Получилось! — радостно закричал он. — Я снова умею удивляться!
Мечты-светлячки загорелись ярче. Циферблат на площади задрожал и начал медленно поворачиваться назад.
Но оставался один, самый главный — профессор Никогда, хранитель Великой Формулы Мечтания. Он жил на вершине башни из энциклопедий и отказывался выходить.
— Мечты — это беспорядок! — кричал он через дверь. — Нужны правила, графики, контрольные списки!
— А если мы вместе составим список того, что хочется сделать просто потому что весело? — предложила Лада.
Дверь приоткрылась. Из неё выглянул старик с бородой до пояса и глазами, полными вопросов.
— Что может быть весело в науке?
— Прыгать по лужам в резиновых сапогах! Рисовать формулы маркерами! Или… изобрести зонт, который превращает дождь в конфетти!
Профессор Никогда молчал. Потом… хихикнул. Потом засмеялся. А потом выбежал наружу в пижаме с совами и запрыгал по лужам, как маленький мальчик.
— Ура! — кричал он. — Я помню, как это — быть глупым и счастливым!
И в тот же миг вся башня засияла. Из окон вырвались тысячи мечт, они взлетели в небо и начали кружить, как звёзды в танце.
Королевство ожило. Деревья заиграли на листве, домики захлопали книжными крышами, как крыльями, а улицы заиграли мелодию, которую никто раньше не слышал — потому что она была новой.
— Ты спасла нас, Лада, — сказал профессор Капелькин, вытирая слезу. — Ты напомнила нам главное: мечты не нужно строить по формулам. Их нужно… чувствовать.
— А моя мечта? — спросила Лада, доставая серебристый комочек.
Теперь он светился ярко, как маленькое солнце. И внутри него что-то шевелилось.
— Открой, — прошептал Никогда.
Лада развернула мечту. Из неё вылетел крошечный паровозик, сделанный из бумаги, клея и счастья. Он прокатился по воздуху, оставляя за собой след из искр и смеха.
— Это мой первый настоящий поезд! — воскликнула Лада. — Он едет туда, где ещё не было путей!
— Именно так и рождаются великие идеи, — улыбнулся профессор Никогда. — Не там, где всё понятно, а там, где хочется узнать.
Арка из радуги снова появилась над лужей.
— Пора возвращаться? — спросила Лада.
— Всегда возвращайся, — сказал Капелькин. — Ведь мечты любят, когда их навещают.
Лада шагнула в радугу. Когда она оглянулась, королевство сияло, как новогодняя ёлка, а в небе танцевали тысячи мечт, каждая — со своим голосом, своим цветом и своей историей.
А дома, в своей комнате, Лада положила паровозик на подоконник. Он тут же чихнул — апчхи! — и выпустил облачко золотистого пара.
— Завтра поедем в горы, — прошептала Лада. — А послезавтра — на Луну.
И паровозик радостно засвистел.
