На краю самого края, где облака пахнут мятным печеньем, а ручьи поют колыбельные, стояло Королевство Глава 97. 🏰
Оно было не как все — у него не было ни высоких стен, ни башен с флагами. Вместо этого весь дворец был выстроен из Первого Смеха Весны — хрупких, звенящих кусочков радости, что родились в тот момент, когда первый подснежник высунул голову из-под снега и чихнул от щекотки лучика.
Каждый камень дворца переливался, как мыльный пузырь, и если прислушаться, можно было услышать тихое: «Хи-хи!» или «А-ха-ха!». Но однажды утром королева Лимонида заметила — одна из башен дрогнула и издала грустное «Эх…».
— Ой-ой-ой! — воскликнула она, поправляя корону из вьющегося шалфея. — Дворец теряет смех!
И правда, с каждым часом всё больше кирпичиков тускнели, опускали уголки и начинали вздыхать. А без смеха дворец мог просто рассыпаться в серебристую пыль.
Тогда вперёд вышла юная принцесса Пиппа — самая маленькая из всех принцесс в истории королевства. Её волосы торчали во все стороны, как антенны у весёлого жука, а вместо туфель она носила тапочки в виде лягушек, которые иногда квакали, когда она бежала.
— Я найду новый Первый Смех Весны! — заявила Пиппа, надевая рюкзак из шуршащей крапивы.
— Но он рождается только один раз в год! — сказал советник Гришан, старый филин в очках из паутинки.
— Значит, я его придумаю! — ответила Пиппа и выбежала за ворота, оставляя след из блестящей пыли и одного забытого лягушечьего тапочка.
Первым на её пути оказался Лес Шепчущих Листьев, где деревья обсуждали, кто сегодня лучше пахнет — сосна или черника. 🌲
— Простите, — спросила Пиппа, — вы не видели, где живёт Первый Смех Весны?
— Хм, — прошелестел дуб, — он обычно прячется там, где кто-то смеётся, не ожидая этого. Например, когда медведь поскользнётся на банановой кожуре.
— Но у меня нет банановой кожуры! — огорчилась Пиппа.
— А у тебя есть что-нибудь неожиданное? — спросил клён, почесывая кору.
Пиппа задумалась. Потом достала из рюкзака… варёное яйцо, завёрнутое в носок.
— Это подарок маме, — сказала она. — Она любит странности.
Деревья захихикали. Даже самый серьёзный ельник фыркнул: «Ха! Носок с яйцом! Какая глупость!»
В этот момент из-под корней выскочил маленький Ёжишка-на-шариках — он катался на двух блестящих шарах, как на коньках.
— Эй, ты умеешь смеяться неожиданно? — спросила Пиппа.
— Конечно! — гордо заявил Ёжишка. — Я каждый день пугаю муравьёв, делая «БУ!» из-под листа. Иногда они даже падают в обморок. Ну, почти.
— Тогда пошли со мной! Нам нужен настоящий смех!
— А можно с перекусом? Я люблю мармеладных жучков.
— У меня есть один, но он из теста.
— Идеально! — сказал Ёжишка. — Воображение — лучший вкус!
Они шли дальше, пока не наткнулись на Реку, Что Не Знает Своего Имени. Она плескалась, но никак не могла решить, звать её Булькой, Плюхой или Мокрушей.
— Мы можем помочь! — сказала Пиппа. — Давай назовём тебя… Хохотуха!
— Хо-хо-хотуха? — повторила река. — Хо-хо-хо! — И вдруг закипела от смеха, выплёскиваясь через берега.
От её хохота раскрылись тридцать три водяные лилии, и одна из них выплюнула крошечный светящийся пузырёк — внутри был смех, свежий и искрящийся!
— Ура! — закричала Пиппа. — Это же почти Первый Смех Весны!
Но тут из-за камня вылез Грустище — не злой, нет, просто очень склонный к вздыханию. Он был похож на серый мохнатый комок с карманами для слёз.
— Не надо смеяться, — пробормотал он. — Смех — это шум. А шум мешает думать о важном. Например, о том, что осень придёт, и листья опадут, и будет холодно…
— Но зато потом снова приходит весна! — сказала Пиппа.
— Ага! — добавил Ёжишка. — И тогда я снова пугаю муравьёв!
Грустище вздохнул так сильно, что его карманы надулись, как воздушные шарики.
— Вы не понимаете… мне просто страшно быть весёлым. А вдруг потом станет грустно?
Пиппа задумалась. Потом сунула руку в рюкзак и протянула ему… тестового мармеладного жучка.
— Держи. Он воображаемый, значит, его нельзя потерять. А смех тоже можно держать внутри — он не убегает.
Грустище осторожно надкусил жучка (всё равно что надкусить мечту) — и вдруг фыркнул.
Потом хихикнул.
А потом — разразился таким смехом, что с соседнего дерева свалился спящий барсук и приземлился в куст черники.
— Ух ты! — сказал барсук, вытирая лицо. — Это был мой самый вкусный сон!
А из смеха Грустище родился ещё один пузырёк — на этот раз золотой, с искорками.
— Это и есть Первый Смех Весны! — воскликнула Пиппа. — Он не исчезает — он просто ждал, чтобы его нашли… или разбудили!
Они вернулись во дворец, и как только Пиппа вложила пузырьки в основание башни — весь дворец задрожал, заиграл всеми цветами радуги и издал такой мощный, добрый, звонкий хохот, что:
- Облака превратились в ватрушки;
- Река запела песню про плюшевого тролля;
- А королева Лимонида так рассмеялась, что её корона стала вдвое выше и теперь светилась в темноте.
— Пиппа, ты спасла дворец! — сказала она.
— Не я, — ответила принцесса. — Мы вместе его построили. Смех — он как эстафета. Кому-то нужно начать.
С тех пор в Королевстве Глава 97 каждый день в полдень все останавливаются на минуту и рассказывают что-то смешное — хоть про носок с яйцом, хоть про барсука в чернике.
А Грустище стал хранителем смеха и каждый вечер наполняет специальные фонариками дворцовые фонари — они светят мягким, тёплым светом, похожим на улыбку.
Ёжишка-на-шариках теперь преподаёт «Основы Неожиданного Смеха» в школе для ежат.
А если вы вдруг услышите, как ваш чайник напевает колыбельную, или увидите, что облако машет вам лапой — знайте: вы просто прошли мимо границы Королевства Глава 97. 🌈✨
Только тише — они сейчас на уроке смеха.
— Хи-хи! — доносится из-за холма.
— А-ха-ха! — отвечает ветер.
И даже тишина улыбается.
