На рассвете, когда небо ещё только пробовало цвета — сначала робко розовый, потом смело золотой, а потом вдруг залилось лимонным, как будто кто-то пролил варенье на облака, Рыцарь Бунусий стоял на самом краю Ветряной Скалы и дул в пустую раковину.
— Пффф! — вырывался из раковины тонкий свист. — Пфф-пфф-пфиу!
Ничего не происходило. Ни вихря, ни шторма, ни даже маленького щипка за ухо от ветра.
— Ну скажи честно, Бунусий, — раздался голос сверху, — ты вообще знаешь, что делаешь?
— Конечно знаю! — фыркнул рыцарь, поправляя шлем, который слегка съехал набок после очередного энергичного дуновения. — Я же Рыцарь Ветрового Зова! Должен призвать Великого Песенного Ветра, чтобы он помог мне спеть песню для Уныния.
— Ага, — хмыкнула Пёстрая Ласточка, садясь ему на плечо. — Только ты вместо песни пока получаешь звук, будто кто-то сосиску вытаскивает из банки.
— Это не сосиска! Это… экспериментальный зов!
Ласточка закатила глаза и взмахнула крыльями:
— Послушай, Бунусий, Ветер не слушается тех, кто просто дует в раковину. Он любит игры, загадки и… немного глупости.
— Глупости? — удивился рыцарь. — Но я же рыцарь! Я должен быть серьёзным! С грозным взглядом! И броня должна позвякивать при каждом шаге!
— Ага, — кивнула ласточка. — Только Ветер боится серьёзных людей. Он их путает с камнями.
Бунусий задумался. Потом осторожно постучал себя по шлему: *тук-тук*. Эхо ответило: *тук-тук-тук*.
— Ладно, — сказал он. — Что предлагаешь?
— Пойдём к Старому Кувшину в Долине Шепчущих Трав. Он знает все ветры, даже те, которые ещё не родились.
И они отправились. По дороге Бунусий пытался быть менее серьёзным: улыбался муравьям (те в панике убегали под листья), подпрыгивал через кочки (один раз приземлился прямо в лужу) и даже пел про себя песню про бублик, который потерял дырку.
— Вот это уже лучше! — одобрила Ласточка. — Теперь ты похож не на камень, а на человека, который может чихнуть при виде перца.
В Долине Шепчущих Трав травинки шептали друг другу секреты. Одна говорила, что видела бабочку в очках. Другая жаловалась, что её никто не танцует.
А посреди долины стоял Старый Кувшин — высокий, с трещинкой на боку и ухом, которое торчало, как антенна.
— А, Бунусий! — проскрипел Кувшин. — Пришёл за ветром? Только не говори, что собираешься дуть в раковину. Я слышал этот звук аж вчера вечером. Мне снились кошмары про консервные банки.
— Нет, — сказал Бунусий, краснея под шлемом. — Я хочу научиться сплетать песню из ветра. Чтобы она могла лечить грусть.
— О-о-о, — протянул Кувшин. — Это не просто. Ветер — не нитка. Он не слушается иголки. Но он любит, когда с ним играют.
— Как играть с ветром?
— Ну, например, попробуй поймать его в платок.
— Серьёзно?
— Абсолютно. Только не тот, которым ты утирал лицо после лимонада.
Бунусий достал чистый платок — в клеточку, с уголками, которые завязывались в бабочку. Он замахал им, как флагом:
— Лови, ветер! Лови!
Платок вздулся, как парус, и вдруг… вырвался! Полетел в небо, крутясь, как весёлая змея.
— Ха! — засмеялся Бунусий. — Он живой!
— Конечно живой! — крикнула Ласточка. — Он же ветер, а не старый чайник!
Тогда Кувшин предложил следующее:
— Возьми три звука: один — от колокольчика, другой — от скрипа ветки, третий — от смеха.
— От смеха?!
— Именно. Ветер любит смех. Особенно если он искренний.
Бунусий нашёл колокольчик на шее у заблудившейся овечки (та благодарила, мол, давно хотелось потише звенеть). Потом услышал, как старая сосна поскрипывает на ветру — будто бы рассказывала анекдот. А смех…
Он вспомнил, как утром поскользнулся на банановой кожуре (да-да, у рыцарей тоже бывают такие дни) и упал прямо в кучу опавших листьев. И засмеялся так, что сам не ожидал.
— Вот он! — воскликнул он. — Мой звук смеха!
Теперь нужно было соединить всё вместе. Кувшин показал: надо стоять босиком на траве, закрыть глаза и представить, что ветер — это невидимый друг, который хочет станцевать с тобой.
Бунусий сделал, как сказали. Зазвенел колокольчик. Скрипнула ветка. Прозвучал его смех.
И вдруг…
Ветер закружился вокруг него, мягко, как объятие. Он касался щеки, играл с волосами под шлемом, подхватывал слова и носил их ввысь.
И тогда Бунусий запел:
— Ветер, друг мой, тёплый, нежный,
Принеси улыбку, будь хорошим!
Если грустно кому-то стало —
Подыми на крыльях, как в сказке, до бала!
🎶 *Вжу-у-у-у-ви-ви-ви!* 🎶 — отозвался ветер.
🎶 *Трень-брень-смех-хихи!* 🎶 — добавили колокольчик и ветка.
Песня полетела над долиной, к реке, к лесу, к горам. И где бы она ни проходила — кто-то обязательно начинал улыбаться.
Даже Уныние — серое облачко, которое сидело на вершине холма и капало дождиком на всех прохожих — вдруг замерло. Потом потянулось, как котёнок, и… рассмеялось!
— Хи-хи! — сказало оно. — А это… весело!
С тех пор Уныние больше не капало. Оно стало Облачком-Смехунком и теперь путешествует по свету, разнося добрые звуки.
А Рыцарь Бунусий понял: настоящая сила — не в том, чтобы дуть в раковину или звенеть доспехами. А в том, чтобы быть собой, немного глупым, немного смешным… и очень искренним.
Теперь каждый вечер он стоит на скале, снимает шлем, выпускает волосы на волю и поёт новую песню. А ветер берёт её, обнимает, украшает звёздами и разносит по всему миру.
И если тебе вдруг станет грустно — просто открой окно. Может быть, именно в этот момент мимо пролетает кусочек песни Бунусия… и касается тебя лёгким, как поцелуй ветра, смехом. 💨✨🎶
