Солнце в тот день встало не с той ноги. Ну, или не с того луча. Оно проснулось за горизонтом, зевнуло – и вместо тёплого, золотистого света из его пасти вырвался громкий «ХРРР!», от которого все птицы споткнулись на лету и чуть не упали в лужу.
– Ой-ой-ой! – закричала Ласточка, вытирая клюв о траву. – Солнце что, простудилось?
– Может, оно сердится? – пробормотал Дуб, почесывая кору. – Вчера ведь дождик капал прямо на него с облака… Неловко получилось.
Солнце фыркнуло и попробовало снова: «ЩЩЩЩ!». Получился такой свист, что у всех зайцев на поляне зачесались уши, а один даже присел, как будто ждал команды «Вперёд!».
– Эх, – вздохнуло Солнце. – Я хотел улыбнуться миру, а получился будто чайник, который забыли выключить.
Оно потрогало свои лучи, как будто проверяя, всё ли на месте. Всё было на месте. Только вот смеха не было. Ни капельки. А ведь раньше, когда Солнце только училось светить, оно хихикало каждый раз, когда лучик касался цветка. Но это было очень давно. А теперь – только скрипы, шипения и странные бульканья.
– Надо найти, где я потерял смех, – решило Солнце. – Без него мир серый, как мыльная вода после стирки.
И оно отправилось в путешествие по небу, прижимая лучи к себе, как ребёнок – любимую игрушку.
Первым делом оно заглянуло к Облачку Пухляшке, которое всегда хихикало, когда ветер щекотал его под мышками.
– Пухляшка! – позвало Солнце. – Ты не видел мой смех? Он был золотой, как мед, и звенел, как колокольчик!
– Ой, нет! – ответило Облачко, расплываясь в улыбке. – Зато я знаю, кто его может вернуть! Это Мамонтёнок Хрюм! Он живёт на Острове Зевсов и собирает все потерянные звуки: чихания, позёвывания и особенно – смех!
– Отлично! – обрадовалось Солнце. – А как туда добраться?
– На Радужном Паровозике! – сказало Облачко. – Он ходит раз в неделю, когда кто-нибудь рассмеётся так громко, что арка появляется сама.
– А как мне рассмеяться, если я уже не помню, как это делать? – растерялось Солнце.
– Элементарно! – пискнул маленький Воробушек Бу**, который сидел на облаке и ел крошки радуги. – Надо сделать что-то очень глупое!
– Глупое? – удивилось Солнце. – Я же Солнце! Мне положено быть важным и светить!
– Вот именно! – хмыкнул Бу. – Поэтому тебе тем более нужно пошутить. Иначе ты превратишься в… в… скучное пятно!
– Фу! – воскликнуло Солнце. – Только не это!
Тогда оно собралось с силами, вытянуло один лучик и… начало щекотать им самого себя!
– Щекотно! Щекотно! – завопило Солнце, дёргаясь во все стороны. – Прекрати!.. Хотя… ещё чуточку… Ха-ха-ха-ха!
Из него вырвался первый настоящий смешок – тёплый, звонкий, как весенний ручеёк, пробирающийся сквозь лёд!
– УРА! – закричал Бу. – Радуга идёт!
На горизонте появилась арка из семи цветов, а по ней, паровозиком, катился Паровозик Радугус – с трубой из сияния и колёсами из пузырей.
– Билет на смех! – потребовал проводник – толстый Жук в очках и с блокнотом.
– У меня только что-то одно, – робко сказало Солнце и выдало свой недавний «Ха-ха-ха!».
– Подойдёт! – кивнул Жук. – Главное – искренне!
Солнце и Бу сели в вагончик и помчались по радуге, которая то взлетала над лесами, то ныряла в озёра, оставляя за собой брызги света и капли тумана.
– Кстати, – сказал Бу, – Мамонтёнок Хрюм говорит, что смех нельзя просто взять. Его надо разбудить.
– Разбудить? Как?
– Надо рассмешить кого-то другого. Тогда твой смех проснётся сам.
Солнце задумалось. Как рассмешить кого-то, если ты сам не умеешь?
Когда они прибыли на Остров Зевсов, там царила странная тишина. Все звуки были заперты в стеклянных шарах: чихания – в синих, позёвывания – в зелёных, а смех – в самых больших, золотых.
– Приветствую, путники, – сказал Мамонтёнок Хрюм, выйдя из пещеры на роликах из льдинок. – Вы пришли за смехом?
– Да! – кивнуло Солнце. – Мой пропал!
– Не пропал, – улыбнулся Хрюм. – Просто спрятался. Он боится, что ты его больше не любишь. Ведь ты всё время серьёзный: светишь, греешь, будишь… А когда ты в последний раз играл?
Солнце почесало лучик. Оно и правда не играло… наверное, сто лет.
– Чтобы получить смех назад, – объявил Хрюм, – тебе нужно рассмешить трёх существ. Без помощи, только своим светом и добротой.
– А если не получится?
– Тогда ты станешь Солнцем-Недосмеялкой. Будешь светить, но никто не будет улыбаться. Цветы не будут тянуться к тебе, дети не будут моргать от счастья. Грустно, да?
– Очень! – прошептало Солнце.
Первым делом оно полетело к болоту, где жила Лягушка Ква-Ква, известная своей серьёзностью. Она никогда не смеялась. Ни разу.
Солнце попробовало осветить её лягушачье болото красивыми тенями – танцующими бабочками. Ква-Ква посмотрела и сказала:
– Мило. Но у меня сегодня экзамен по плаванию.
Тогда Солнце стало греть воду до тех пор, пока из болота не пошёл пар. Из пара оно слепило рожицы: одну – с длинным носом, другую – с тремя глазами, третью – с усами как у кота.
Ква-Ква смотрела, смотрела… и вдруг – «БУЛЬ-ХА-ХА!»
– Это я?! – удивилась она. – Я смеюсь?! Да я же… хохотунья!
Солнце почувствовало, как внутри что-то дрогнуло. Как будто маленький колокольчик зазвенел.
Дальше – к старому Ёжику Шуршику, который считал, что юмор – это когда кто-то падает. А сам он никогда не смеялся.
Солнце стало играть с его иголками, отражая свет так, что на дереве появилась тень – Ёжик в платье и с зонтиком!
– Это кто? – спросил Шурик.
– Это ты! – сказало Солнце. – Знаменитый Ёжик-модель!
– НЕ МОГУ! – захихикал Ёжик. – Я же колючий! Кто меня возьмёт в модельки?!
Но смеялся он всё сильнее, пока не покатился с холма, оставляя след из искорок.
– Ура! Второй! – закричало Солнце.
Оставался третий. Самый трудный.
Это был Малыш-Ветер, который вообще не знал, что такое смех. Он только шумел, трепал волосы и сдувал шапки.
– Ветерок, – сказало Солнце, – хочешь поиграть?
– Игры – для слабых! – фыркнул Ветер. – Я – мощный и быстрый!
Тогда Солнце стало светить ему прямо в спину, создавая огромную тень – Ветер в плюшевом костюме единорога с бантиком!
– Что это?! – завопил Ветер. – Кто меня так нарядил?!
– Это ты! – смеялось Солнце. – Самый красивый ветер-единорог на свете!
Ветер обернулся, увидел тень… и вдруг замер. Потом – хихикнул. Потом – залился таким звонким, искренним смехом, что с деревьев посыпались листья, как конфетти!
– Я… я смешной?! – выдохнул он. – Я – смешной ветер!
И в этот момент из пещеры Мамонтёнка Хрюма вырвался золотой шар. Он парил в воздухе, дрожал и звенел, как тысяча колокольчиков.
– Держи, – сказал Хрюм. – Твой смех вернулся. Потому что ты поделился им.
Солнце осторожно коснулось шара. И в него хлынул свет – тёплый, живой, звенящий.
– Ха-ха-ха! – рассмеялось оно во весь голос. – Ура! Я опять умею!
Его смех разнёсся по миру: будил цветы, подмигивал детям, заставлял облака менять форму на улыбающиеся рожицы.
С тех пор, когда вы чувствуете, как солнечный луч щекочет вам нос – знайте: это Солнце снова смеётся. Просто потому, что кому-то стало весело. 😊☀️🌈
