Тигрёнок Фигас скатился с холма на старом ведре, как на санках, и врезался прямо в куст шиповника. Фыркнул, стряхнул с носа листик и огляделся. Ведро покатилось дальше, звякнуло об камень и замерло у самого болота.
— Опять ты за своё! — раздался тонкий голосок сверху. — Кто тебя учил кататься на посуде?
Фигас поднял голову. На ветке висел маленький фонарик — не больше ладони, с ручкой из гнутой проволоки и стеклянным пузиком, внутри которого мерцал тёплый жёлтый огонёк.
— Это не посуда, это транспорт! — гордо заявил Фигас, отряхивая свою полосатую шкурку. — Я исследую местность. Для науки!
— Ага, научный въезд в куст, — хмыкнул фонарик. — Меня зовут Блик. И если бы не я, ты бы уже утонул в трясине.
Фигас оглянулся. Действительно, где только что было ведро, теперь медленно исчезало в пузырящейся грязи.
— Эй! Моё ведро! — взвыл он. — Там же мои запасы мёда и… эм… ещё одно ведро для следующего спуска!
— Спасибо, что предупредил, — сказал Блик, покачиваясь на ветке. — Теперь я знаю, где не стоит светить.
Фигас надулся, но тут же втянул живот — ведь он же тигр, а тигры не надуваются, они… рычат! Только вместо рыка у него вышел смешной чих.
— Ладно, — вздохнул Блик. — Помогу тебе. Но только если ты перестанешь кататься на металле и начнёшь слушать.
— А что случилось-то? — удивился Фигас. — Я просто хотел добраться до Острова Забытых Игр, там говорят, живёт Говорящая Ракушка, которая знает все ответы на все вопросы.
— Ну конечно, — фыркнул Блик. — А ещё там водятся Прыгающие Тапки и Невидимые Носки. Только остров сейчас не досягаем. Болото раскисло после дождей. Одна невнимательная лягушка уже провалилась. Её спасли, но она теперь боится луж.
Фигас почесал за ухом.
— Так может, ты меня переправишь? У тебя же свет! Все болотные твари уважают свет!
— Не все, — серьёзно сказал Блик. — Есть одна — Тумульта. Она боится света, но зато любит путать следы и воровать голоса. Если ты скажешь «привет», она может забрать это слово и потом шептать его в темноте, чтобы напугать кого-нибудь.
Фигас поёжился.
— Тогда я буду молчать. Как мышка. Или как камень. Или как… очень тихий бегемот.
— Хорошо, — кивнул Блик. — Но мне нужна помощь. Я… погасну, если долго висеть. Мне нужно, чтобы кто-то нёс меня. А ты самый шустрый из всех, кого я знаю.
— Я? Шустрый? — Фигас выпятил грудь. — Да я мог бы победить в гонке даже ветер!.. Правда, он один раз обогнал меня, когда я останавливался на пирожок.
— Прекрасно. Значит, договорились: ты — ноги, я — глаза. Только держи меня крепко, и не трясись, как осиновый лист!
Фигас осторожно снял Блика с ветки и прижал к себе, как самое ценное сокровище. Свет сразу стал ярче, и вокруг выросли длинные тени, будто деревья потянулись к небу.
— Двигаем! — прошептал Блик. — И ни шагу влево, ни шагу вправо! Только по кочкам, которые светлю — значит, надёжны.
Фигас прыгнул на первую кочку. Та хлюпнула, но выдержала.
— Ха! Я как король болот! — воскликнул он.
— Тсс! — шикнул Блик. — Ты что, хочешь, чтобы Тумульта услышала?
Из тумана послышалось: «Король болот… король болот…» — и смех, как будто кто-то хихикал через вату.
— Это не я! — испугался Фигас. — Я молчу! Я как камень! Как очень тихий бегемот!
— Она копирует, — прошептал Блик. — Не отвечай. И не повторяй за ней. Она питается эхом.
Они двинулись дальше. Кочка — хлюп. Кочка — бульк. Иногда казалось, что под ногами что-то шевелится. То ли корень, то ли чья-то рука… или лапа… или щупальце?
— Это просто торф, — успокоил Блик. — Он бурлит от газа. Не бойся.
— Я и не боюсь! — заявил Фигас. — Просто у меня мурашки от восторга! Как после мороженого!
Вдруг свет Блика дрогнул.
— Ой… — прошептал он. — Я слабею… нужна капелька энергии…
— Чего?! — испугался Фигас. — У меня только мёд! Подойдёт?
— Нет! Только радость! Улыбка! Что-то хорошее в сердце!
Фигас закрыл глаза. Вспомнил, как вчера помог ежихе собрать опавшие яблоки. Как она дала ему целую корзинку. Как он угощал всех друзей. В груди стало тепло.
— Вот так, — прошептал Блик. — Смотри!
Из груди Фигаса вылетел крошечный золотой лучик и попал прямо в стеклянное пузико фонарика. Тот вспыхнул ярче, и свет разогнал туман на десять шагов вокруг.
— Круто! — восхищённо сказал Фигас. — Я теперь генератор счастья!
— Почти, — улыбнулся Блик. — Только не кричи. А то опять Тумульта подслушает.
Но было поздно.
Из тумана выскользнула серая дымка, с глазами-точками и ртом-щелью.
— Генератор счастья… генератор счастья… — зашептала она. — Сейчас станешь генератором тоски!
И тут Блик вдруг заговорил песней:
Свет мой, свети,
Не гаси, не молчи!
Тигрёнок смел — не дрогни!
Мы вместе сильней, чем ты!
Фигас не раздумывая подхватил:
Я не дрожу, я не боюсь,
Я с другом светлым впереди!
А ты, Тумульта, прочь несись —
Мы смеёмся, и ты не пройди!
И они засмеялись. Оба. Громко, звонко, без страха.
Тумульта взвыла, закрутилась, как вьюга, и растворилась в воздухе, оставив после себя только запах сырой тряпки.
— Получилось! — радовался Фигас. — Мы её победили… пением?
— Не пением, — сказал Блик, блестя от гордости. — Дружбой. А пение — просто способ её показать.
Перед ними открылась поляна. На ней стоял маленький домик из ракушек, а на пороге сидела большая розовая ракушка и читала книгу без букв.
— Пришли, — прошептал Блик. — Вот и Остров Забытых Игр.
Ракушка подняла головку.
— Добро пожаловать, — сказала она. — Вы прошли испытание Тумульты. Значит, знаете главный ответ.
— Какой? — спросил Фигас.
— 🌟 Самое яркое сияние — в сердце, когда ты не один. 🌟
Блик тихо замигал, как будто улыбался.
