Тигр Фигас сидел на вершине холма, где трава была мягкой, как пух одуванчика, и смотрел в небо. Ветер играл его полосатой шерстью, а усы то и дело подрагивали от возбуждения. Прямо над головой, между двумя облаками, мерцал странный свет — не луна, не звезда, а что-то вроде ковра, сотканного из серебряных нитей и искр.
— Это же Звёздный Ковёр! — прошептал Фигас, и сердце у него застучало, как барабан в дождливый день. — Говорят, он исполняет одно заветное желание тому, кто сумеет до него добраться!
— Ой, только не начинай! — раздался голос сверху. На ближайшей ветке сидела Совушка Лупс, поправляла очки на клюве и качала головой. — В прошлом месяце Заяц Прыгун пытался долететь на воздушном шарике из старого резинового сапога. Приземлился прямо в муравейник!
— А я не такой! — гордо выпятил грудь Фигас. — У меня есть план!
— Да? А что входит в твой «план»? — спросила Лупс, прищурившись.
— Ну… во-первых, мне нужна лестница! Очень-очень высокая!
— Хм, — хмыкнула Совушка. — Последнюю лестницу до звёзд видели, когда Дед Метеор учился прыгать через радуги. Но если хочешь — могу показать Трубу Взлёта. Она старая, но иногда работает. Правда, требует… особого подхода.
— Я готов! — вскочил Фигас. — Где она?
— За Скрежещущими Кустами, у Подпрыгивающего Камня, — сказала Лупс. — Только буд осторожен: Труба любит тех, кто умеет смеяться.
— Смеяться? — удивился Фигас. — А что тут смешного?
— Вот именно, — вздохнула Совушка. — Пошли.
Они шли по тропинке, выложенной светящимися камешками, которые мигали, как глаза спящей кошки. Вдруг один камень чихнул и провалился под землю.
— Осторожно! — пискнул голос из-под ног. — Я ещё не закончил считать до миллиона!
Фигас аккуратно перешагнул. — Извини, не заметил!
— Ничего, — отозвался камень. — Главное — не наступай на мою мечту о левитации.
Наконец они добрались до Подпрыгивающего Камня — огромного валуна, который время от времени подпрыгивал, как мячик, и хихикал.
— Эй, Камень! — позвала Лупс. — Открой доступ к Трубе!
Камень фыркнул, покачался и прогудел:
— Пароль?
— Ё-хо-хо и пучок укропа! — сказала Совушка.
— Неверно! — заявил Камень. — Сегодня пароль — «аха-ха и щекотка под мышкой»!
Фигас замялся, но потом вспомнил, как однажды утром случайно чихнул, когда в нос ему залетела пушинка. Он закашлялся, snee-ee-eetch!, и сам не заметил, как рассмеялся. Потом вспомнил, как Белка Ухмылка рассказывала анекдот про жадного ежа, который хотел носить все орешки разом и укатился в болото.
— АХА-ХА-ХА! — зарычал Фигас так, что птицы в лесу запели от неожиданности.
Камень задрожал, засмеялся в ответ и медленно отъехал в сторону, открывая вход в глубокую трубу, уходящую в небо. Стенки её были покрыты блестящими символами: смайлик, танцующий ёжик, летающий чайник.
— Вперёд! — крикнула Лупс. — Но помни: Труба не любит торопыг и хмурых!
Фигас сделал шаг внутрь. Пол под ногами стал мягким, как желе. И вдруг — ВЖУУУУХ! — он понёсся вверх, крутясь, как карусель, но без страха, потому что смеялся. В ушах свистел ветер, в глазах мелькали картинки: бабочка на коньках, крокодил в шляпе, луна в пижаме.
— ВАУ! — кричал Фигас. — Это лучше, чем скат с горы на бревне!
Но вдруг Труба закачалась. Стены начали мигать красным.
— Внимание! — раздался голос, похожий на пыхтение чайника. — Обнаружен избыток серьёзности! Активировать щекотку!
И тут тысячи маленьких пушинок вылетели из стен и начали щекотать Фигаса в усы, под брюхо, между лап!
— Ха-ха-ха! НЕЕЕТ! ПРЕКРАТИТЕ! — визжал он, катаясь от смеха. — Я УЖЕ СМЕЮСЬ! ХА-ХА-ХА!
Труба успокоилась. Мигание сменилось мягким синим светом.
— Принято. Продолжаем взлёт.
Через минуту Фигас вылетел прямо на облако, мягкое и пушистое, как мамин плед. А перед ним, мерцая всеми цветами ночи, лежал Звёздный Ковёр.
— Ну вот ты и здесь, — прошелестел Ковёр голосом ветра в листве. — Что ты хочешь, тигр с добрым сердцем?
Фигас задумался. Он мог попросить золота, или силы, или даже крылья. Но вместо этого он вспомнил, как сегодня утром видел грустного Ежика, который потерял свой любимый колючий шарф.
— Я хочу, чтобы все в лесу чувствовали себя счастливыми. Даже в пасмурные дни. Чтобы никто не был одинок, и каждый мог смеяться, как я в Трубе!
Звёздный Ковёр затрепетал. Из его краёв вырвались тысячи светящихся нитей, которые поплыли вниз, к лесу, к реке, к полям. Они касались деревьев — и те начинали мягко светиться. Касались зверей — и те улыбались, даже если до этого ворчали.
— Пожелание исполнено, — сказал Ковёр. — Но знай: самое настоящее волшебство — это когда ты даришь радость другим.
Фигас почувствовал, как внутри у него стало тепло, как от чашки какао с зефирками.
— А можно мне ещё раз прокатиться на Трубе? — робко спросил он.
— Только если пообещаешь смеяться хоть раз в день! — ответил Ковёр.
— Обещаю! — крикнул Фигас и уже бежал к Трубе, пока Лупс, сидя на облаке, смеялась так, что одна звезда с перепугу упала вниз и стала падающей.
А внизу, в лесу, даже самый ворчливый Барсук вдруг нашёл под пнём банку малинового варенья… и улыбнулся.
