Тигр Фигас проснулся от того, что кто-то тряс его за ухо. Не грубо, а так, как будто пытается разбудить сонную муху на стекле.
— Эй, проснись! Полосатик! У тебя на носу — след!
Фигас открыл один глаз. Перед ним, держа в клюве крошечный зелёный листок, прыгал воробей по имени Чикчирик. Он был весь взъерошенный, как будто только что вылетел из стиральной машины.
— След? Где?! — Фигас вскочил, чуть не сбив Чикчирика хвостом.
— На окне! На большом стеклянном окне в башне старого Барсука! Там — полосатый отпечаток! Как будто кто-то провёл лапой и исчез!
Фигас тут же помчался к башне. По дороге он споткнулся о корень, подпрыгнул, как мячик, и чуть не врезался в муравейник. Муравьи закричали: «Алярм! Алярм!» — но Фигас уже скакал дальше.
У окна он замер. И правда — на стекле, прямо посередине, был странный след. Не просто мазок, а настоящий узор: три полоски, одна над другой, как будто кто-то очень аккуратно прижался лапой… и растворился.
— Это мой след! — воскликнул Фигас. — Но я здесь не был!
— Может, это ты ночью гулял во сне? — предположил Чикчирик, садясь ему на голову. — Я однажды спал и летал. Проснулся — в луже. Видимо, пытался сесть на воду, как чайка.
Фигас почесал за ухом. Нет, это не мог быть он. Он спал дома, под пледом из папоротника, и снилось ему, что он превратился в арбуз.
— Значит, есть ещё один полосатый, — прошептал он. — Кто-то, как я…
В этот момент стекло слегка задрожало. Изнутри, словно пар, начал подниматься туман. И в тумане проступила фигура. Большая, пушистая, с длинным хвостом… и полосками!
— ОЙ! — взвизгнул Чикчирик и улетел прямиком в куст ежевики.
Фигас замер. Перед ним, медленно выходя из стекла, как из реки, появился… ещё один тигр! Только этот был прозрачный, как мыльный пузырь, и переливался всеми цветами радуги.
— Привет, — сказал прозрачный тигр. — Я — Отражус. Я живу в стекле. Давно ждал тебя.
— Ты… ты мой двойник? — пробормотал Фигас.
— Не совсем. Я — твой отражённый след. Тот, кем ты мог бы стать, если бы повернул налево вместо направо. Или если бы не съел тот испорченный банан.
— А… а зачем ты мне понадобился?
— Потому что сегодня — день Поворота. Раз в сто лет стекло становится порталом. И если два полосатых встретятся лицом к лицу, можно загадать желание. Одно. Главное — чтобы оно было честным.
Фигас задумался. Хотел ли он чего-то больше всего на свете?
Он хотел стать самым сильным? Нет, он и так сильный.
Хотел, чтобы все его боялись? Нет, лучше, чтобы дружили.
Тогда он вспомнил, как вчера маленький ёжик уронил свой любимый шарик в глубокую канаву. Никто не мог достать. Фигас попробовал, но боялся упасть сам.
— Я хочу… чтобы никто никогда не терял своих вещей навсегда, — сказал он тихо.
Отражус улыбнулся. Его полоски засияли ярче.
— Хорошее желание. Честное. Без корысти. Только вот… для него нужно не одно желание. Нужно, чтобы *все* помогли.
— Все кто?
— Все, у кого есть след. Полосатый, пятнистый, пушистый, гладкий — неважно. Главное — помнить: каждый след важен.
Чикчирик выбрался из ежевики, всё ещё с листочком в клюве.
— А я могу помочь? Я тоже оставляю следы! Вот, смотри! — Он прыгнул по земле: чик-чирик, чик-чирик. — Видишь? Маленькие точки!
Фигас засмеялся.
— Конечно, можешь! Ты самый лучший помощник-следопыт!
И тут стекло зазвенело, как колокольчик. Из него начали выходить другие отражения: заяц с пятнышком на спине, белка с курчавым хвостом, даже черепаха с узором, как на старинной тарелке.
Каждый приносил свой след. Каждый говорил:
— Я здесь. Я помню. Я помогу.
Фигас почувствовал, как что-то тёплое разливается у него в груди. Не голод, не страх — а такое чувство, будто внутри у него включили фонарик.
— А теперь, — сказал Отражус, — положи лапу на стекло. Ту, которой ты чаще всего машешь друзьям.
Фигас повиновался. Его полосатая лапа легла точно на след. И в этот момент стекло вспыхнуло мягким светом, как рассвет над болотом.
Где-то далеко, в канаве, затонувший шарик ёжика вдруг сам собой всплыл на поверхность. А рядом оказались потерянные пуговица Лисы, кукольная шляпка Мышки и даже старый башмак Деда Ежа, который он потерял десять лет назад.
— Работает! — закричал Чикчирик, кружа в воздухе. — Следы помогают!
Отражус стал прозрачнее.
— Моя задача выполнена. Я вернусь в стекло. Но знай: если кто-то снова потеряет что-то важное — постучи по стеклу три раза. И вспомни про след.
— Обязательно! — пообещал Фигас.
Когда туман рассеялся, на стекле остался новый след — не один, а множество: лапы, когти, копытца, клювы. Целый узор дружбы.
Фигас сел на траву, положил голову на лапы и улыбнулся.
— Знаешь, Чикчирик, — сказал он, — может, самый главный след — это тот, который ты оставляешь в сердце друга.
— Ну, в моём сердце ты оставил след размером с арбуз! — чирикнул воробей. — Особенно после того, как упал в лужу, пытаясь повторить твой прыжок.
Фигас рассмеялся. И этот смех, как маленькая волна, побежал по лесу, касаясь каждого дерева, каждого камня, каждого существа, которое когда-либо теряло что-то важное… и нашло благодаря чьему-то добру.
А на стекле, в лучах вечернего солнца, полосы переливались, как живые. Будто улыбались.
