Тигрёнок Фигас проснулся оттого, что кто-то щекотал его нос кончиком листа. Он чихнул — раз! — и сел на мягкой подстилке из папоротника, моргая золотыми глазами.
— Это ты, Ветерок? — пробормотал он, потирая усатый нос.
— Пш-ш-ш! — только и ответил ветер, шевельнув верхушками пальм и утащив с носа Фигаса последний листик.
Фигас фыркнул, вскочил на лапы и огляделся. Солнце уже высоко стояло над джунглями, превращая росу в крошечные бриллиантики. Но сегодня было что-то особенное в воздухе: он гудел, как пчела после медового улья, и пах… чем-то сладким и знакомым.
— Ага! — вдруг воскликнул Фигас. — Это же запах смеха! Точно-точно!
Он помнил рассказы старой черепахи Умбры: где-то в глубине Дремучего Леса есть Лужа Смеха — волшебное место, куда капают радостные эмоции всех существ. Кто в неё заглянет, тот сразу почувствует, как сердце становится легче, чем перышко.
— Вот бы туда сходить! — мечтательно протянул Фигас. — А то я вчера так громко храпел, что попугай Квак улетел на соседнее дерево и три часа повторял: «Хрю-хрю, спи тише!»
— Квак! Хрю-хрю! — раздалось сверху, и на ветку приземлился разноцветный попугай с растрёпанным хохолком.
— Не надо напоминать! — засмущался Фигас, пряча морду в лапы. — Я ж не специально!
— А если сходить к Луже Смеха, может, ты научишься храпеть в ритме? — хихикнул Квак. — Представь: бум-бум-бум-чих! Прямо музыка!
Фигас фыркнул, но глаза заблестели. Цель была ясна: найти Лужу Смеха и узнать, как стать самым добрым и весёлым тигрёнком в джунглях!
— Тогда в путь! — объявил он, гордо выпрямившись. — Ноги — вперёд, хвост — по ветру, усы — по ветру тоже!
Джунгли встретили его шелестом листвы и стрекотом кузнечиков. По дороге Фигас наткнулся на Мудрого Пня, который рос прямо посреди тропинки и слегка храпел.
— Эй, Пнечек, ты не видел Лужу Смеха? — спросил Фигас, осторожно толкнув пень носом.
— Ззз… а? Что?.. О-о-о, Фигас!.. Ззз… Лужа? Да, знаю… — Пень медленно раскрыл глаз (оказывается, у него был один глаз посередине!). Но она не простая. Чтобы её увидеть, нужно пройти три испытания. Без смеха — ни шагу!
— Как это? — удивился Фигас. — Разве можно ходить без ног?
— Нет, без смеха! — усмехнулся Пень. Первое испытание — улыбнуть Бабочку-Грусточку. Она живёт на поляне Зевак. Ищешь?
— Конечно! — уверенно сказал Фигас и побежал дальше, оставляя за собой следы в мягкой земле.
На поляне Зевак он нашёл самую необычную бабочку: крылья у неё были серые, как туча перед дождём, а усики поникли, будто она только что потеряла свой любимый цветок.
— Привет! — сказал Фигас. — Почему ты такая грустная?
— Никто не хочет со мной играть, — вздохнула бабочка. Все говорят: «Ты серая, ты не красивая». А я просто сегодня плохо выспалась и краску с крыльев не обновила…
Фигас задумался. А потом присел на задние лапы, вытянул передние и начал… танцевать! Он крутился, прыгал, изображал жирафа, который чешет ухо коленкой, и вдруг — чихнул так сильно, что его хвост взметнулся вверх, как флаг!
Бабочка сначала замерла. Потом — хихикнула. Потом — рассмеялась! И в этот момент её крылья вспыхнули всеми цветами радуги!
— Ура! — закричала она. — Я снова красивая! Спасибо тебе, Фигас!
— Да ладно, — скромно потупился тигрёнок. — Я просто хотел, чтобы ты улыбнулась. А теперь — к следующему испытанию!
Второе испытание ждало у реки Хихикушки. Там на камне сидел маленький бобр по имени Тук-Тук и плакал.
— Что случилось? — спросил Фигас.
— Я построил плотину… а она смехозависимая! — сопел бобр. Если никто не рассмеётся над ней — она рассыпается. А я уже три раза перестраивал!
Фигас осмотрел плотину. Обычная, крепкая, из веток и глины. Но когда он постучал по ней лапой — бам! — она вдруг начала хихикать!
— Ого! — удивился Фигас. — Это что, шутливая плотина?
— Сама по себе — нет, — сказал Тук-Тук. Но заклинание такое: «Смех — ключ, вода — друг, пусть будет прочен мой труд!»
Фигас встал на задние лапы, вытянул передние и начал рассказывать самый глупый анекдот, который знал:
— Почему тигрёнок не может быть парикмахером? Потому что у него лапы, а не щётки! И ещё потому что он сам лохматый!
Тук-Тук сначала молчал. Потом — хрюкнул. Потом — захохотал! А плотина тут же засияла и стала в два раза крепче.
— Работает! — радостно закричал бобр. — Теперь я буду строить только смехозависимые плотины!
Фигас помахал лапой и побежал дальше. До Лужи оставалось одно испытание.
Третье испытание было самым странным. Перед ним возникла дверь — из цельного дерева, без ручки, с одним условием, вырезанным на коре:
«Чтобы войти — рассмей самого себя».
— Как это? — удивился Фигас. — Я что, должен посмеяться над собой?
Он вспомнил, как храпел прошлой ночью. Как Квак улетел. Как пытался поймать бабочку и упал в куст ежевики. Как однажды пытался плавать, но поплыл хвостом вперёд.
И вдруг — засмеялся. Сначала тихо, потом всё громче. Потому что да, он иногда глупый. Но зато настоящий. И добрый. И умеет делать других счастливыми.
Дверь растворилась, как туман на утреннем солнце.
А за ней… была Лужа. Не большая, не глубокая. Просто круглая впадина, наполненная прозрачной водой, которая переливалась, будто в ней купались тысячи солнечных зайчиков.
Фигас осторожно заглянул внутрь.
— О-о-о… — выдохнул он.
В воде он увидел не себя, а всех тех, кому помог: бабочку, смеющуюся на цветке, бобра, гордо стоящего на плотине, Квака, который танцует на ветке, и даже Пня, который улыбается во весь ствол.
— Значит, Лужа Смеха… это не вода, — прошептал Фигас. — Это то, что мы оставляем в других.
В этот момент из лужи выпрыгнула маленькая искорка — чистый, звонкий смех — и приземлилась прямо на кончик его носа.
— А-а-а-хахаха! — захохотал Фигас, и его смех разнёсся по всему лесу.
И где бы он ни звучал — деревья становились зеленее, цветы распускались ярче, а звери невольно улыбались, даже если совсем не хотели.
С тех пор каждый вечер Фигас приносил в Лужу новую историю — про то, как он учился плавать, или как пытался поймать облако, или как подарил свой обед голодному ежонку.
А лужа светилась всё ярче и ярче — потому что настоящий смех не исчезает. Он просто переходит от сердца к сердцу, как солнечный зайчик, который никого не обижает, а только греет. 🌞💛🐾
