Тигр Фигас скакал по краю Облачного Утёса, где небо сливалось с землёй, как будто кто-то аккуратно склеил их золотым клеем. В лапах он держал карту, нарисованную старой совой Мумрикой — та всегда рисовала карты перьями и чёрнилами из ежевики.
— Путь к Лунному Камню, — шептал Фигас, разглаживая карту о колено. — Он спрятан в Пещере Звонкого Света… но вход открывается только тогда, когда луна улыбнётся трижды!
— Ага! — вдруг пискнул голос сверху. — Тогда тебе повезло, потому что я только что видел, как она подмигнула второй раз!
На плечо Фигасу опустился летучий ёжик по имени Пых. У него были круглые очки из прозрачных листьев и маленький рюкзачок, набитый метеоритными крошками (для блеска).
— Пых! Ты зачем здесь? — удивился Фигас.
— Я тебя спасать! — гордо заявил ёжик. — Мумрика сказала: «Фигас пойдёт к камню, а там могут быть ловушки». Ну, я взял парашют из паутины и прилетел!
— Я не нуждаюсь в спасении! — фыркнул тигр, но тут же улыбнулся. — Но если ты принёс паутинный парашют… может, пригодится.
Они побежали вместе — один крупный, полосатый, с хвостом-метлой; другой маленький, колючий, с крыльями-парусами. Ветер играл им в спину, шепча:
— Эй, Фигас! Не забудь сказать «спасибо» луне! Она любит комплименты!
— Хорошо, хорошо! — крикнул тигр. — Спасибо, луна, ты сегодня особенно красивая!
И правда, луна слегка покраснела (как бывает с полной луной в тумане) и третий раз мягко улыбнулась — как будто надела серебряные очки.
СКРИ-И-И-И-И!
Перед ними открылась пещера, стены которой светились, как сотканные из тысяч крошечных фонариков. Внутри всё было прозрачное и переливалось: капли воды падали с потолка и превращались в музыку.
— Ого! — выдохнул Пых. — Это как будто внутри радуги живёт пианино!
Но тут раздался голос:
— Стойте! Кто осмелится войти без разрешения?
Из-за кристалла высунулась голова маленького каменного крота в жилетке из мха.
— Я — Фигас, тигр из Долины Шепчущих Трав! — сказал он важно. — Мне нужен Маленький Лунный Камень. Он поможет вернуть свет к реке Соньке, которая совсем погасла.
— Хм, — пробурчал крот. — Все хотят камень! Один заяц просил его, чтобы светить себе в нос, пока чихает. Другой — чтобы запугивать соседей. А ты?
— Я хочу просто помочь, — тихо сказал Фигас. — Река грустит. И рыбки теперь плавают вслепую. Я слышал, как одна из них плакала: «Раньше я видела свои чешуйки, а теперь — нет».
Крот почесал ус под носом. Потом вздохнул:
— Ладно. Но чтобы получить камень — нужно пройти Испытание Отражений.
— Что это? — прошептал Пых.
— Пройди через зеркальный коридор, — объяснил крот. — И найди своё самое настоящее отражение. Не то, которое красивое или сильное, а то, которое боится темноты, но всё равно идёт вперёд.
Фигас глубоко вдохнул и шагнул внутрь.
Стены пещеры начали двигаться, как будто танцевали. Перед тигром появились десятки Фигасов: один — огромный, как гора; другой — с крыльями; третий — весь в алмазах.
— Вот он! Настоящий! — закричали отражения. — Я — Фигас!
— Нет, это я! — орал другой. — Я самый смелый!
Фигас замер. Он закрыл глаза и вспомнил, как однажды ночью, когда все спали, он тихонько принёс одеяло больному барсуку. Никто не видел. Никто не сказал «спасибо». Но он сделал это просто потому что надо было.
— Моё настоящее отражение, — прошептал он, — это тот, кто помогает, даже когда страшно.
В этот момент все фальшивые отражения рассыпались, как пыль. А в центре коридора появилось одно — простое, чуть растрёпанное, с добрыми глазами.
— Вот ты и есть, — сказал Фигас своему отражению. — Привет.
— Привет, — ответило отражение. — Ты молодец.
Из пола медленно поднялась ракушка из светящегося кварца. Внутри лежал Маленький Лунный Камень — размером с вишнёвую косточку, но такой яркий, что казалось, будто внутри него живёт крошечная звезда.
— Бери, — сказал крот, появляясь снова. — Только помни: свет камня зависит от сердца того, кто его несёт. Если ты будешь злиться — он погаснет. Если испугаешься — станет тусклее. А если поделишься — загорится ярче.
— Обещаю, — кивнул Фигас.
На обратном пути они решили не лететь, а пройти через Лес Зевак. Там деревья зевали каждые пять минут, и если попадёшь в зевок — провалишься в подземный сад!
— Быстро! — кричал Пых. — Зевнули справа! Уворачивайся!
Фигас прыгал, как мячик, между раскрытыми стволами. Раз — влево! Два — кувырок! Три — и он на другом конце леса!
А потом они увидели реку Соньку — тёмную, как уголь, и тихую, как сон.
Фигас осторожно положил Лунный Камень на воду. Тот не утонул. Наоборот — начал медленно подниматься, как мыльный пузырь, и разрастаться в воздухе.
— Раз… два… три… — прошептал тигр.
БУМ-ЦЫТЬ!
Камень лопнул — но не в куски, а в тысячи светящихся точек, как будто кто-то развеял серебряную пыль. Каждая частица опустилась на воду и стала маленьким фонариком.
Река вдруг засмеялась — журчаще, звонко, как будто вспомнила, какой она была раньше. Рыбки запрыгали, обдавая всех брызгами. Одна даже сказала:
— О, мои чешуйки снова блестят! Как будто я в новом купальнике!
Фигас сел на берег и улыбнулся. Пых устроился рядом, достал из рюкзака карамельку из лунного сахара и протянул тигру.
— За храбрость, — сказал он.
Луна высоко в небе снова улыбнулась — уже не трижды, а семь раз подряд.
А ветер прошептал:
— Вот так и бывает: настоящий свет начинается не с волшебства… а с маленького доброго поступка.
