Тигрёнок Фигас проснулся от того, что его нос щекотало что-то тёплое и пахучее — как будто кто-то осторожно дунул в него кусочком жареного хлеба с корицей.
— Апчхи! — чихнул он и приоткрыл один глаз.
Над ним парил маленький огонёк, не больше мухи, но ярче всех светлячков в мире. Он переливался золотом, красным и синим, а когда мигал, из него выскакивали крошечные искорки, которые тут же превращались в запахи: то ванили, то сосны, то свежего снега.
— Привет, Фигас! — сказал огонёк голосом, похожим на треск дров в камине. — Я — Искришка. Ты спал на самом Секретном Камне для Искр. Проснулся — значит, тебя выбрали!
— Выбрали? На что? — Фигас сел, потирая лапу. — Я вообще не знал, что здесь есть камень. Я просто увидел мягкую подушку из мха и… улёгся.
— Вот именно! — весело заискрилась Искришка. — Только тот, кто умеет отдыхать по-настоящему, может услышать шепот огня. А ты — услышал!
Фигас почесал за ухом. Он любил отдыхать. Особенно после того, как весь день прыгал по болотным кочкам, спасая лягушат от слишком игривой цапли по имени Болтушка.
— Так что теперь? — спросил он. — Мне надо спасти принцессу? Найти клад? Остановить злого волшебника?
— Ха! — фыркнула Искришка. — Гораздо важнее. Ты должен помочь огням возвращаться домой.
— Огням? Каким огням?
— Тем, что заблудились в сердцах людей. Видишь ли, каждый вечер, когда люди сидят у камина, их добрые мысли превращаются в искорки. Но если человек грустит или забыл, как улыбаться, искра теряется. И тогда она попадает в лес… и не может вернуться назад.
— А почему они не могут сами долететь?
— Потому что им нужен проводник! Кто-то, кто умеет слушать, улыбаться и не бояться тёмных тропинок. Вот такой, как ты.
Фигас задумался. Он не был самым быстрым, не был самым сильным, но он точно знал: он умеет слушать. Даже когда белка Чикса рассказывала одну и ту же историю про орех десятый раз.
— Ладно, — сказал он. — Я согласен. Но как мне их находить?
— Вот тебе мой подарок! — Искришка метнулась к его лапе и оставила там крошечный след, похожий на горячий отпечаток. — Это Огненный След. Когда рядом будет потерянная искра, он начнёт тихонько жужжать и светиться. Ну, как будто в животе щекотно от смеха.
— О, я знаю это чувство! — воскликнул Фигас. — Это как после пятого стакана малинового чая!
И тут его лапа вдруг заискрилась — «вибрик-вибрик-вибрик!» — как будто внутри заиграл крошечный барабан.
— Она где-то рядом! — шепнула Искришка. — Пойдём!
Они двинулись через лес, где деревья шептались листьями, а мох мягко светился под лапами. Вдруг из кустов выскочил ёжик в шляпе из гриба.
— Эй! Кто идёт? — воскликнул он. — У меня тут важное дело — я ищу самый вкусный гриб для супа бабушки!
— Мы ищем потерянную искру, — объяснил Фигас. — Ту, что не смогла вернуться к людям.
— О-о-о! — протянул ёжик. — Я видел что-то блестящее в старой печке на опушке. Но туда страшно — там живёт… Пых-Пых!
— Пых-Пых? — переспросил Фигас.
— Да! Огромный, чёрный, дымный! Говорят, он глотает все искорки, чтобы стать сильнее!
Фигас посмотрел на свою лапу. Огонёк пульсировал всё ярче.
— Ну, пойдём проверим, — сказал он. — Может, это просто кто-то, кому тоже одиноко?
На опушке стояла старая кирпичная печка, вся в паутине и птичьих гнёздах. Из трубы доносилось: «Пых-пых-пых…». Не зловеще, а скорее… как будто кто-то плачет сквозь простуду.
— Эй! — крикнул Фигас. — Ты Пых-Пых?
Из трубы медленно выползло существо — огромное, пушистое, чёрное, но с большими, грустными глазами цвета углей.
— Да… — прошептало оно. — Я Пых-Пых. Я — последний дымной дух леса. Все искорки, что я собирал, были такие тёплые… Я боялся, что если отпущу их, я растаю и исчезну.
Фигас сел перед ним.
— А если я скажу, что искорки не уходят навсегда? Что они возвращаются, как добрые сны? Ты ведь тоже можешь быть частью чего-то тёплого.
Пых-Пых вздохнул — и из его рта вылетела целая горсть искорок! Они закружились в воздухе, как миниатюрные фейерверки, и одна за другой полетели вверх, к ночному небу.
— Ого! — ахнула Искришка. — Это же чистое тепло! Самое настоящее!
— Я… я больше не буду их прятать, — сказал Пых-Пых, и его голос стал светлее. — Я буду помогать им лететь домой.
В этот момент Фигас почувствовал, как его лапа перестала жужжать. Вместо этого она начала… петь. Тихонько, как колыбельная.
— Значит, задача выполнена, — сказала Искришка. — Ты не просто нашёл искорки, Фигас. Ты помог одному очень одинокому существу вспомнить, что доброта — это не то, что нужно прятать. Её нужно делиться.
Пых-Пых улыбнулся — так, что вокруг него засветилось, как от заката.
— Хочешь, я буду вашим ночным сторожем? Буду следить, чтобы искорки не терялись?
— Отличная идея! — сказал Фигас. — А я буду приносить тебе малиновый чай. Чтобы ты не простужался!
Искришка в последний раз ярко вспыхнула и прошептала:
— Спасибо, Фигас. Теперь каждый вечер, когда ты увидишь, как искры танцуют в камине, знай — одна из них помнит тебя.
А потом она растворилась в воздухе, оставив после себя только запах тёплого хлеба и лёгкий смех, как будто где-то далеко играют дети.
Фигас сел у печки, положил лапу на мох и улыбнулся.
— Сегодня был хороший день, — сказал он. — 🌟🔥🐾
