Дракон Амка проснулся утром с таким чихом, что с лесной опушки слетели все листья — «А-апчхи!!!» — и разлетелись, как зелёные парашютики. Он потёр нос крылом и огляделся.
— Опять я что-то не то съел, — пробурчал он, глядя на остатки завтрака: три камня, одна радужная шишка и банка «огненного варенья» без этикетки.
— Это не ты съел, это тебе кто-то подложил! — пискнул голосок сверху. На его роге сидел крошечный ёжик по имени Пых и держал в лапках увеличительное стекло.
— Пых?! Что ты тут делаешь?
— Я уже третий день следую за тобой! — гордо заявил ёж. — Ты стал… странный.
— Я? Странный? Да я самый обычный дракон! У меня чешуя — как блины на масле, хвост — как метла у бабушки, и огонь…
Он открыл пасть, чтобы продемонстрировать, но вместо пламени вырвался тонкий ручеёк воды — пшшшш!
— …И огонь теперь водяной, — закончил Амка, моргая.
— Ты больше не дракон, ты почти фонтан! — хихикнул Пых. — И знаешь что ещё? Ты становишься прозрачным!
Амка взглянул на своё крыло. Действительно, сквозь него было видно дерево, а чуть позже — даже облако в форме жевательной резинки.
— Ну всё, — сказал он, — я превращаюсь в дождь. Опять.
— Опять? — удивился Пых.
— В прошлый раз это случилось, когда я слишком долго плакал из-за потерянного носка. А теперь… наверное, потому что я слишком много мечтал о том, чтобы поливать цветы.
— Мечтал? Да ты их просто заливал! — воскликнул Пых. — Вчера ты напоил целое болото, и лягушки устроили дискотеку до утра!
— Бум-цок! Бум-цок! — пропел Пых, изображая лягушачий танец.
Амка вздохнул, и из его ноздрей вылетело облачко в форме сердечка.
— Мне нужно найти Капельку, — сказал он. — Только она знает, как вернуть форму.
— Капельку? Где она живёт?
— На самом краю Небесной Лужи, где собираются самые добрые капли. Но путь туда непростой.
— Значит, мы идём! — объявил Пых, вскакивая на голову Амке. — Я теперь твой официальный научный наблюдатель и спасатель!
— А если я стану совсем невидимым?
— Тогда я буду говорить за нас двоих! И есть за двоих! — важно добавил ёж.
Они отправились в путь. По дороге им встретился Мостик из Паутинки — тонкий, дрожащий и очень нервный.
— Пропустите! — сказал мост. — Я сейчас не работаю! У меня выходной!
— Но нам надо перейти! — попросил Амка.
— Переход платный! Одна улыбка или три смешных слова!
Пых задумался, почесал иголкой ухо и выпалил:
— Почему дождь не может стать солнцем? Потому что он слишком мокрый для загара! Хи-хи!
Мостик затрясся — и не от страха, а от смеха! — и растянулся через ручей.
— Проходите! Вы победили в конкурсе юмора!
На другой стороне их ждала Лужа-Гадалка. Она была круглая, блестящая и говорила только вопросами.
— Кто ищет Капельку? Почему дракон пахнет мятным чаем? Откуда берутся радуги после дождя?
— Мы ищем Капельку! — ответил Амка. — А я пахну чаем, потому что вчера пил его с бабочками!
— А радуги появляются, когда капли смеются! — добавил Пых.
Лужа забулькала и расступилась, открыв тропинку из светящихся камешков.
— Идите туда, где небо плачет от счастья, — прошелестела она. — Там найдёте то, что уже внутри вас.
— Опять загадки! — проворчал Пых. — Почему никто не говорит просто: «Иди направо, потом налево»?
Тропинка вела вверх, прямо в облака. По пути Амка становился всё прозрачнее. Иногда его вообще не было видно, но слышно было, как он чихает — «А-апчхи!» — и над деревьями появлялась маленькая тучка.
Наконец они добрались до Небесной Лужи. Она переливалась всеми цветами и пела тихую песню: «Кап-кап, мир не пропал, кап-кап, всё будет окей».
На середине лужи сидела Капелька — крошечная, сияющая, в миниатюрной короне из пузырьков.
— Амка! — воскликнула она. — Ты опять начал делиться собой?
— Я не хотел! — признался дракон. — Я просто хотел, чтобы всем вокруг было хорошо. Цветы, деревья, птички… Я поливал их каждый день.
— А ты заметил, что они стали расти вверх ногами? — спросила Капелька.
— Что?!
— Ты дал им так много воды, что они решили, что земля — это небо!
Пых достал свой увеличитель и посмотрел вниз.
— Точно! У тех ромашек корни торчат вверх, как антенны!
— Видишь ли, Амка, — мягко сказала Капелька, — быть добрым — это замечательно. Но нельзя отдавать всё до последней капли. Даже дождю нужно оставаться собой.
Амка опустил голову.
— Я думал, если я стану дождём, то смогу помочь больше.
— А ты попробуй быть драконом… который умеет быть дождём, когда надо.
Капелька подпрыгнула и приземлилась прямо на макушку Амки.
— Закрой глаза и вспомни, кем ты был, когда смеялся с бабочками, играл с ветром и грелся на солнце.
Амка закрыл глаза. Он вспомнил, как летал над лесом, как пугал тучи своим огненным чихом, как учил зайцев запускать воздушных змеев из листьев.
Вдруг он почувствовал тепло в груди. Чешуя снова стала блестеть. Рога — твёрдыми. А из носа вырвался настоящий, золотистый огонёк — пыщ!
— Ура! Он снова дракон! — закричал Пых, катаясь по спине Амки.
— Но теперь ты — дракон с дождевой душой, — улыбнулась Капелька. — Можешь дышать огнём, а можешь — дождиком. Главное — выбирай с умом.
Амка взмахнул крыльями и взлетел. Внизу лес засверкал в лучах заката. Он сделал один круг — и аккуратно, как будто лаская, полил засохшие цветы у домика белки.
— Вот так, — прошептал он. — Ни много, ни мало. Просто вовремя.
А вечером, когда дети в деревне смотрели на небо, они увидели необычную тучку. Она была в форме дракона, который улыбался. И из неё падали капли — не холодные, а тёплые, как объятия.
— Это Амка! — сказал малыш, указывая пальцем. — Он снова с нами!
А в это время сам Амка сидел на вершине холма, ел один камень (сухой, для профилактики) и смотрел на звёзды.
— Знаешь, Пых, — сказал он, — быть собой — это и есть самый большой волшебный дар.
Ёжик, уже укутанный в листовой плед, только пыхтел в ответ. Он крепко спал, мечтая, наверное, о лягушачьих дискотеках и мостах из смеха.
А небо медленно улыбалось, рассыпая по земле миллионы маленьких добрых искр.
