Дракон Амка проснулся оттого, что кто-то настойчиво толкал его в бок. Он приоткрыл один глаз — перед ним стоял Ёжик Пых и держал в лапках расчёску.
— Амка! Амка! — шептал Ёжик, стараясь не кричать, но у него получалось как «шшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшш……»
— Пых! — Амка сел, чеша лапой уснувшую морду. — Что случилось? Опять твой буфетный шкаф убежал?
— Хуже! — Ёжик задрожал всем телом. — Пропала Лапочка!
— Кто? — не понял Амка.
— Моя игрушка! Зайчиха Лапочка! С розовой ленточкой на ухе! Я её ещё в детстве потерял, но вчера она сама пришла ко мне — легла под подушку и даже пахла старым вареньем! А сегодня — ноль! Ни следа! Только запах клубники и слёзы на простыне!
Амка почесал подбородок. Он знал: когда пропадает что-то важное, особенно если оно само пришло обратно, это не просто так. Это — дело для дракона.
— Ладно, — сказал он, надевая свой походный колпак (он был из перьев и напоминал взъерошенного фламинго). — Пошли искать Лапочку. Но сначала — завтрак. Без завтрака даже дракон может потерять нюх.
Через полчаса, после трёх блинов, двух чашек какао и одного банана, повешенного на ухо «для бодрости», Амка и Ёжик стояли у края Туманной Поляны.
— Вот здесь она была в последний раз, — прошептал Ёжик, указывая на след от маленькой лапки. — И ещё… я слышал смех. Детский. Как будто кто-то играл.
— Интересно, — пробормотал Амка. — Может, это Ветрянка? Она любит забирать вещи и прятать их в облаках.
— Ага! Или Крохотуль, который живёт в корнях Древнего Дуба и коллекционирует всё блестящее!
— Лапочка не блестит, — заметил Амка. — Она мягкая. И пахнет вареньем. Такие вещи любят… воспоминания.
Тут из тумана выскочила маленькая фигурка — круглая, как пуговица, с крыльями из паутины и глазами, как капли росы.
— Я знаю! Я знаю! — закричала она. — Это Потеряшкин! Он крадёт то, что помнит!
— Кто такой Потеряшкин? — спросил Амка.
— Ну как кто? — удивилась фигурка. — Это малыш, который живёт в Забытом Уголке! Он не злой, просто… очень одинокий. Ему хочется, чтобы кто-то помнил его игрушки. Поэтому он берёт чужие воспоминания и прячет их в своих карманах.
— А ты кто? — спросил Ёжик.
— Я — Паучок Нитька! — гордо выпятила грудь фигурка. — Я вижу пути, которые никто не видит. За мной!
И они пошли сквозь туман, где деревья шептались листьями, а камни светились мягким жёлтым светом, как будто внутри у них горели свечи.
— Смотрите! — вдруг воскликнул Амка. — Следы! Маленькие ножки… и один след от уха зайчика!
— Это Лапочка! — завизжал Ёжик. — Она хромала на правое ухо после того, как я уронил её в лужу!
Через несколько минут они вышли к пещере, выложенной из старых пуговиц, бусин и половинок мелков.
Внутри сидел крошечный мальчик с большими глазами и волосами, как у одуванчика. На коленях у него лежала Лапочка.
— Не подходите! — прошептал он. — Она моя теперь. Я её нашёл. Я первый, кто её помнит.
Ёжик шагнул вперёд.
— Я тоже её помню, — тихо сказал он. — Я помню, как она грелась на солнце. Как я рассказывал ей сказки, когда было страшно. Как она терялась… и как я плакал. Я долго её искал. Но она вернулась… потому что любит меня.
Потеряшкин опустил голову.
— А меня никто не помнит, — прошептал он. — Мои игрушки давно рассыпались. А мама… уехала далеко. Я только и могу, что собирать чужие воспоминания. Чтобы не было так пусто.
Амка присел рядом.
— Знаешь, — сказал он, — воспоминания — они не кончаются. Даже если игрушка потерялась, она живёт здесь. — Он ткнул лапой себе в грудь. — А если ты хочешь, чтобы тебя помнили… давай мы тебя запомним. Мы все.
Ёжик достал из кармана крошечную розовую ленточку.
— Возьми, — сказал он. — Это часть Лапочки. Теперь она будет частично твоей. И каждый раз, когда ты её увидишь, знай: тебя помнят. Ты не один.
Потеряшкин осторожно взял ленточку. Глаза его заблестели, как роса на паутине.
— А можно… я тоже буду вашим другом? — прошептал он.
— Конечно! — хором закричали Амка и Ёжик.
Нитька запрыгала вокруг:
— Ура! Новый друг! Теперь у нас будет клуб «Не-потерянных»! Будем находить всех, кого забыли!
А Лапочка вдруг мягко заулыбалась — так, как умеют улыбаться только настоящие игрушки, которым радуются.
На обратном пути Амка нес Потеряшкина на спине, Ёжик прижимал Лапочку к сердцу, а Нитька сплела им из паутины фонарики, чтобы дорога не казалась тёмной.
Когда они вышли из тумана, солнце как раз высунулось из-за облака и улыбнулось им лучом.
— Знаешь, Амка, — сказал Ёжик, — оказывается, самые ценные вещи — это не те, что не теряются… а те, что возвращаются.
— А ещё ценнее, — добавил дракон, глядя на нового друга, — когда возвращаешься не один.
И где-то вдали, в Забытом Уголке, на полке из мелков появилась новая игрушка — маленький дракончик из пластилина, с розовой ленточкой на шее. Он улыбался. И пах старым вареньем.
