Гном Афанасий проснулся от того, что его нос чихнул три раза подряд — чхыть! чхыть! чхыть! — и сбив с полки крошечный флакончик с золотой пыльцей. Та рассыпалась по полу, как весёлые искорки, и вдруг заиграла тихую мелодию: дзынь-дзынь-пым!
— Ой! — воскликнул Афанасий, спотыкаясь о собственную лопату. — Ну и утро! То башмак пропал, то пыльца запела…
Тут он заметил, что на подоконнике лежит нечто странное. Не шишка, не гриб, не перо петуха. Длинное, блестящее, переливается всеми цветами заката, а кончик слегка дрожит, будто слушает ветер.
— Это что же такое? — прошептал гном, осторожно приближаясь. — Перо? Но чья это птица такая большая, что даже я ей в глаза не загляну?
В этот момент перо вдруг взмыло в воздух, обвилось вокруг пальца Афанасия и прошептало тоненьким голоском:
— Я — Перо Которое Плело Сны. Меня потеряла Жар-Птица во сне. Если ты вернёшь меня, я исполню один заветный сон. Любой!
— Ого! — выдохнул Афанасий, чувствуя, как щекотно по спине бегают мурашки. — А можно… чтобы мои помидоры росли прямо вверх до облаков? Или чтобы мой домик научился ходить и сам искал солнечные места?
— Можно всё, — прошелестело перо. — Но сначала — путь. Через Лес Шепчущих Грибов, через Болото Зевак и мимо Спящего Холма. Там, где светит луна задом наперёд.
— Эх, — вздохнул Афанасий. — Ну что ж, если мечты требуют дороги — значит, в путь!
Он сунул перо за пазуху, надел рюкзачок (в котором лежали бутерброд с сыром, запасной носок и маленький фонарик), и выбежал из домика.
Лес Шепчующих Грибов встретил его странным шуршанием. Каждый гриб был размером с Афанасия и тихонько болтал:
— Проходи, проходи… только не наступай на край… там живёт Крошка-Кряк, он сегодня не в духе…
— Кто такой Крошка-Кряк? — спросил Афанасий, старательно шагая по кочкам.
— Это жаба! — ответил гриб подберёзовик. — Но она думает, что она королева. И если скажешь «бу» — она плюётся радугой!
И тут раздался громкий «Ква!». Из-под листа выползала жаба величиной с чайник, в короне из водорослей и с тросточкой из стебля осоки.
— Кто осмелился войти в мои владения без приглашения? — каркнула она. — Принеси мне три капли смеха, или будешь превращён в болотную пену!
— Ой-ой, — пробормотал Афанасий. — А как их добывать, эти капли?
— Надо рассмешить кого-нибудь! — важно сказала жаба. — А лучше — сразу десятерых!
Афанасий почесал в затылке. И вдруг достал из рюкзака бутерброд… и надел его на голову, как шляпу.
— Внимание! — объявил он. — Сегодня в меню — сырная шляпа по-гномски! Подавать с чаем и недоумением!
Жаба фыркнула. Потом хихикнула. А потом — захохотала так, что с деревьев посыпались листья!
— Ква-ха-ха! — хохотала она. — У меня никогда не было официанта с бутербродом на голове!
И тут рядом захихикал гриб. Потом зашуршал куст. Появились лесные мыши, белки, даже старый ёжик прыснул чаем, который пил из шляпки.
С неба упали три светящихся капельки — чистый детский смех, пойманный в пузырьки.
— Вот они! — сказал Афанасий, собирая их в пробирку от пыльцы. — Капли смеха!
— Молодец! — квакнула жаба, снимая корону. — Прости, что хотела превратить тебя в пену. Просто… иногда хочется, чтобы кто-то улыбнулся мне просто так.
— Так давай улыбаться каждый день! — предложил Афанасий. — Я буду приходить и рассказывать самые глупые шутки!
— Договорились! — квакнула теперь уже просто Жаба. — Проходи, герой!
Дальше было Болото Зевак. Там все лягушки сидели с открытыми ртами и смотрели в небо.
— Чего вы смотрите? — спросил Афанасий.
— Облака! — ответила одна. — Сегодня одно похоже на пирожок с повидлом!
— А другое — на гнома в тапочках! — добавила вторая.
— А третье — на… на… — замялась третья, — на ничто!
— На ничто? — удивился Афанасий. — Как это?
— Ну, оно просто плывёт… и ничего не напоминает. Мы уже два часа смотрим — и никаких фантазий!
Афанасий задумался. Потом достал своё волшебное перо и провёл им по воздуху. И вдруг облако стало мягким, пушистым… и превратилось в огромного сонного кота, который мурлыкал и грелся в лучах солнца.
— О-о-о! — ахнули лягушки. — Как красиво!
— Иногда, — сказал Афанасий, — чтобы увидеть чудо, нужно просто помечтать.
Наконец он добрался до Спящего Холма. На вершине сиял перевёрнутый месяц — он висел вниз рогами, как серебряная ложка.
— Здесь живёт Жар-Птица? — спросил Афанасий у ветра.
— Да, — прошелестел ветер, — но она спит. А будить её нельзя. Её сны — это сны всего мира. Если они оборвутся — люди перестанут видеть красочные сны.
— Тогда как же я верну перо?
— Оно само знает путь, — прошептал ветер. — Но сначала ты должен показать, что умеешь мечтать не для себя.
Афанасий сел на камень. Он закрыл глаза и начал мечтать. О том, как все дети в мире получают подарки не только на праздники, но и просто так — потому что кто-то улыбнулся. О том, как старые деревья снова становятся молодыми, а заблудившиеся птенцы находят свои гнёзда. О том, как даже самый обычный день может стать праздником, если в него добавить немного доброты.
И вдруг перо выскользнуло из-за пазухи, взлетело ввысь и растворилось в свете перевёрнутого месяца.
А из облаков спустилась Жар-Птица — вся в искрах, с глазами, как утром после дождя.
— Спасибо, маленький мечтатель, — сказала она. — Ты вернул мне перо… и принёс мне самый редкий сон — сон о добром сердце.
— А мой подарок? — робко спросил Афанасий.
— Он уже здесь, — улыбнулась птица. — Посмотри.
Он обернулся — и увидел, что его домик теперь стоит на самом солнечном месте, его помидоры растут вверх, как лифты, а из трубы идёт дым в форме сердечек.
— Но главное, — прошептал ветер, — ты стал тем, кто делает мир чуточку волшебнее.
Афанасий улыбнулся. И понял: настоящие сны — не те, что исполняются за тебя, а те, что ты сам начинаешь плести — ниточкой доброты, улыбкой и каплей смеха. 🌟✨🌈
