В самый разгар утра, когда солнце только-только запускало свои золотые лучи между листьями каштанов, а птицы выводили песню про бутерброд с маслом и мёдом, в замке Брынцалово начался переполох.
Рыцарь Бунусий стоял посреди двора в одних штанах из ослиной шкуры (они были теплыми и не кололись), держа в руках свой знаменитый щит-плюшка, потому что щит всегда падал ему на ногу, стоило чихнуть.
— А-апчхи! — чихнул он, и щит, как обычно, грохнулся прямо на большой палец.
— Ой-ой-ой! — взвизгнул Бунусий, подпрыгивая на одной ноге. — Ну почему ты такой тяжёлый, если называешься «плюшкой»?!
— Потому что внутри начинка! — раздался голос из щита.
Бунусий замер. Щит никогда раньше не говорил.
— Что за начинка? — осторожно спросил он, прищурившись.
— Варенье из смеха, — гордо ответил щит. — Но его украли. И теперь улыбки во всём королевстве тают, как мороженое в жаркий день.
Бунусий посмотрел вверх. Над деревней действительно висела странная серость. Дети играли, но не смеялись. Старушка Мотя пекла пироги, но даже запах не вызывал улыбок. А кот Васька просто лежал на крыше и смотрел в небо, как будто кто-то забрал у него мурлыканье.
— Это ужасно! — воскликнул Бунусий. — Надо спасти улыбку!
— Тогда отправляйся в Долину Забытых Хихиканьев, — прошептал щит. — Там живёт Грустюлька — маленький тролль, который не умеет радоваться. Он, скорее всего, просто… не понимает, зачем это нужно.
— Не понимает?! — ахнул Бунусий. — Но ведь улыбка — это как светлячки в животе! Как пузыри в лимонаде! Как когда щекочут под мышками!
— Именно, — вздохнул щит. — А он думает, что это лишняя трата энергии.
Бунусий тут же надел шлем (с пером от павлина, который однажды обиделся и ушёл, но перо осталось), затянул пояс из верёвки и повесил на пояс сковородку — не для боя, а чтобы в дороге можно было пожарить грибов.
— В путь!
И он поскакал на своём коне по имени Пыхтелка — потому что каждый холмик он преодолевал с громким «Пых-пых-тях!».
Дорога шла через Лес Шепчущих Листв, где деревья рассказывали анекдоты, но никто их не слышал, потому что все стали серьёзными.
— …А второй гриб говорит: «Ну и дела, я же не шампиньон!» — тихо закончило дерево и вздохнуло.
— Очень смешно! — крикнул Бунусий. — Просто ужас как весело!
— Спасибо, — обрадовалось дерево. — Ты первый за неделю.
На опушке леса их ждало испытание: Мостик из Вздохов. Он был сделан из тумана и дрожал при каждом шаге.
— Переходи, но не вздыхай, — предупредил щит. — Если вздохнёшь — провалишься в яму грусти.
— Легко! — сказал Бунусий и сделал шаг.
Пыхтелка споткнулся и наступил на хвост самому себе.
— Ой! — взвыл конь.
— Ах! — вздохнул Бунусий.
И мостик начал таять.
— Эй! — закричал Бунусий, цепляясь за воздух. — Я не хотел!
Вдруг из кустов выскочила белка с огромным хвостом, как метла.
— Держись! — пискнула она и метнула хвост, как канат.
Бунусий ухватился, Пыхтелка прыгнул — и они оказались на другом берегу.
— Спасибо! — выдохнул рыцарь. — Ты настоящий герой!
— Я Хвостуша, — гордо сказала белка. — И я всегда помогаю тем, кто пытается сделать мир веселее. Пошли со мной — я знаю короткий путь. Через Грядку Нелепых Овощей!
Они пробирались сквозь заросли, где морковки носили шляпы, а картофелины играли в прятки.
— Эй, вы! — крикнула одна капуста. — Вы видели мою голову?
— Ты и есть голова! — рассмеялся Бунусий.
— Ах да! — хлопнула себя по листьям капуста. — Вот глупость-то!
И вдруг она фыркнула. Потом захихикала. А потом раскатисто засмеялась: «Ха-ха-ка-ка-рать!»
— Ух ты! — ахнула Хвостуша. — Первый смех за неделю!
С этого момента всё пошло веселее. Помидоры покраснели от смеха. Огурцы завертелись, как юла. А один лук так заливался, что чуть не расплакался — но вовремя вспомнил, что это уже другой эмоциональный режим.
Наконец они добрались до пещеры в скале, где на каменной скамейке сидел маленький серый тролль с бровями, нарисованными буквой «грусть».
— Привет, Грустюлька! — сказал Бунусий, снимая шлем. — Мы пришли за улыбкой.
— Улыбка никуда не делась, — пробурчал тролль. — Я её просто… припрятал. Она шумная. И бесполезная. И мешает думать.
— Но она делает людей счастливыми! — возразил Бунусий.
— А зачем быть счастливым, если можно просто быть? — вздохнул Грустюлька.
Тут Бунусий достал из сумки сковородку, положил на огонь (который он всегда носил в баночке — это был дружелюбный огонёк по имени Миша) и начал жарить грибы.
— Что ты делаешь? — удивился тролль.
— Готовлю праздник, — улыбнулся Бунусий. — А праздник без смеха — как бутерброд без масла.
Запах грибов с травами разнёсся по пещере. Грустюлька втянул носом.
— Хм… а это… приятно.
— Ещё бы! — сказал Пыхтелка. — У Бунусия лучшие грибы на свете. Однажды он приготовил их так, что облако засмеялось и пролилось дождиком из конфетти.
Бунусий протянул троллю тарелку.
— Попробуй. Только не ешь сразу. Сначала подумай, чем пахнет.
Грустюлька понюхал, помолчал… и вдруг — хмыкнул.
Потом снова. И ещё.
— Это… это щекотно! — пробормотал он. — У меня в животе… булькает!
И вдруг он захохотал. Сначала тихо, как капель, потом — громко, как водопад из смеха.
— Ха-ха-ха! — ревел он. — Это… это чудесно!
Из его кармана выпала маленькая искорка — и она взлетела вверх, как воздушный шарик.
Это была Улыбка.
Она пронеслась над долиной, коснулась деревьев, крыш, лиц детей — и везде загорались улыбки, как фонарики в вечернем саду.
Кот Васька снова заурчал. Старушка Мотя подмигнула соседке. А дерево в лесу добавило к своему анекдоту: «…и тут гриб говорит: “Я шучу!” — ха-ха!»
— Спасибо, — тихо сказал Грустюлька. — Я больше не буду прятать улыбки. Я буду… учиться им.
— Отлично! — хлопнул его по плечу Бунусий. — А пока — давай жарить ещё грибов! Вдвоём — веселее!
И они сели у костра, смеясь, рассказывая глупые истории, а Пыхтелка и Хвостуша танцевали вокруг огня, как два самых счастливых существа на свете.
А в это время где-то далеко щит-плюшка прошептал:
— Вот она, самая главная начинка…
