Ветер вдруг схватил Бунусия за шлем и потащил его к оврагу, как будто там ждал кто-то очень важный. Шлем подпрыгивал на голове рыцаря, как попкорн на сковородке — тук-тук-тук!
— Эй! Отпусти! Это семейная реликвия! — кричал Бунусий, бежавший следом, спотыкаясь о корни и падая в лужу из осеннего сока.
— Хи-хи-хи! — раздался голосок сверху. — А я не ветер! Я — Ветруля! Помощник Листопада!
На ветке старого клёна болтался маленький, пушистый комочек с крылышками из паутинки и шапочкой из желудя. Это и был Ветруля — дух последних дней лета.
— У тебя украден Последний Лист Лета! — пискнул он, качаясь на ветке.
Бунусий замер. На груди у него висел зелёный листок, прикреплённый бабочкой из света. Он всегда носил его с собой — подарок от Лесной Матери, когда спасал муравьиное царство от ливня.
— Что? Но он же мой! Я его не крал!
— Не крал, а забрал! — поправил Ветруля. — И теперь Лето не может уйти красиво. Оно застряло между сезонами! Дожди плачут, облака хмурятся, а солнце стесняется выглянуть!
Бунусий посмотрел на небо. Действительно, тучи стояли криво, как будто кто-то их плохо сложил. Одна даже чихнула — Апчхи! — и посыпался мелкий дождик со вкусом лимонного желе.
— Но я не знал… Я думал, это просто памятный лист…
— Это не просто лист! — воскликнул Ветруля. — Это ключ! Без него Лето не может превратиться в Осень. А Осень — в Зиму. А Зима — в Весну. А Весна — в меня! Ну, почти.
— И что мне делать?
— Вернуть его на место! Там, где живёт Старик-Календарь, в Долине Перемен!
— А как туда добраться?
— Очень просто! Нужно пройти через:
- Лужу, которая говорит загадками;
- Мост из вздохов;
- и пещеру, где живёт Ёжик-Годовалец, который помнит всё, что было, есть и будет (но только по вторникам).
— Звучит… интересно, — сказал Бунусий, вытирая лицо локтем. — Но почему ты выбрал именно меня?
— Потому что ты единственный рыцарь, который плачет, когда видит, как улетает последняя стрекоза, — серьёзно ответил Ветруля. — А ещё ты однажды дал свой плащ бабочке, чтобы она не замёрзла. Такие люди могут вернуть Лето домой.
С этими словами Ветруля щёлкнул пальцем (если у крошечного духа вообще есть пальцы), и перед Бунусием выросла карта из паутины и солнечных зайчиков.
Первым испытанием стала Лужа-Загадка. Она была огромной, блестящей и говорила исключительно рифмами.
— Кто ты такой, что топчешь мой край?
Чтоб пройти — отгадай!
Я бываю и мала,
Но зимой совсем пропала!
Что я? Отвечай, герой!
Или дальше — ни ногой!
Бунусий почесал затылок.
— Хм… Ты — лужа?
— Нет! Это слишком просто! Подумай глубже!
— Эээ… вода?
— Почти! Но я не в реке, не в море, не в дожде…
Я — отражение, когда свет на стекле!
Но если упадёшь — стану грязью в углу!
Кто я?
Бунусий задумался. И вдруг увидел своё отражение в луже. Оно улыбалось.
— Ага! Ты — образ! Нет… эээ… мысль?..
— Отражение! — закричало его отражение. — Я — отражение! Пусть и немного кривое, но всё равно умное!
Лужа фыркнула и расступилась, как занавес в театре.
— Проходи, рыцарь. Ты справился. Только не забудь: отражение — оно не только в воде. Оно есть и в глазах тех, кого ты сделал счастливее.
Дальше был Мост из Вздохов. Он был сделан из сотен маленьких воздушных пузырьков, каждый — чей-то вздох: грустный, радостный, уставший, удивлённый.
— По нему нельзя идти! Он же лопнет! — воскликнул Бунусий.
— Можно, — прошелестел ветер. — Но только если ты не боишься быть собой.
Бунусий сделал шаг. Пузырь с вздохом малыша, которому не дали мороженое, лопнул — пых! — но мост держался.
Ещё шаг. Лопнул пузырь с вздохом старушки, которая потеряла очки. Пф-ф!
На середине моста Бунусий вдруг почувствовал, как его собственный вздох вылетел наружу — тихий, тёплый, с горчинкой детства.
— Это мой вздох… — прошептал он. — Когда я впервые надел шлем…
И в этот момент мост стал крепче, переливаясь всеми цветами радуги.
— Вот так всегда, — сказал мост своим мягким, шелестящим голосом. — Самые настоящие вздохи — самые прочные.
Наконец, они добрались до пещеры Ёжика-Годовалца. Тот сидел на камне, в очках из капель дождя, и читал книгу без букв.
— Привет, — сказал он, не отрываясь. — Вы опоздали на 347 лет, но это нормально. Я вас уже ждал.
— Сегодня вторник? — спросил Бунусий.
— Для меня — да. А для вас — завтра. Но это не важно.
Ёжик взглянул на лист на груди Бунусия.
— Ах, вот он… Последний Лист Лета. Знаешь, почему он не улетел сам?
— Почему?
— Потому что он боялся. Боялся, что, когда упадёт, его никто не заметит. Что Лето просто кончится, и всё. Ни прощального вальса, ни тёплого заката, ни последнего плеска в ручье.
Бунусий посмотрел на лист. Тот дрожал.
— Эй… — тихо сказал он. — Не бойся. Я провожу тебя.
Он снял лист с бабочки-защёлки и положил на ладонь.
— Ты был отличным Летом. Самым ярким, самым смешным, самым вкусным. И я скажу тебе спасибо. За каждый день.
Лист вдруг засветился. И медленно, как первый снежинка, поплыл вверх.
Над лесом разлился золотой свет. Деревья зашептали: «Спасибо». Цветы поклонились. Ручей запел колыбельную.
Лист завис в воздухе, потом мягко упал на землю — прямо в объятия осени, которая была похожа на женщину в плаще из листвы.
— Ну наконец-то, — сказала она. — Я уже начала думать, что вы меня забыли.
И тогда начался настоящий Листопад. Не грустный, а торжественный. Как прощальный танец.
Солнце выглянуло, подмигнув Бунусию. Ветруля сел ему на плечо.
— Ты сделал это. Лето ушло красиво. А значит, Осень начнётся правильно.
— А что будет дальше?
— Будет Зима. Потом Весна. Потом снова Лето. И снова будет Последний Лист. И, может быть, снова ты его найдёшь.
Бунусий улыбнулся. В кармане у него зашуршало. Он достал маленький зелёный росток.
— А это что?
— Это Первый Лист Следующего Лета, — прошептал ветер. — Дар. За то, что ты умеешь прощаться… и ждать.
Бунусий прижал росток к сердцу. Где-то вдалеке заиграл невидимый оркестр. И начался самый тёплый дождь на свете — дождь из капель-смеха, капель-воспоминаний и капель-обещаний.
А в это время, далеко-далеко, в другом лесу, кто-то нашёл потерянные очки старушки…
